Россия под скипетром Романовых

В Варшаве господствовал неописуемый ужас. О защите никто не думал. Войска поспешно
отступали из города. Население спешило отправить к Суворову послов с мольбой о мире.

Суворов, грозный и беспощадный во время сражения, умел щадить врагов, просящих милости.
Он дал послам скорый и благожелательный ответ. Русские полки с распущенными знаменами и с
музыкой вступили торжественно в смирившийся город. Несмотря на озлобление, какое питали
солдаты к варшавянам, недавно резавшим их безоружных братьев-русских, строгая суворовская
дисциплина не допустила никаких враждебных действий или насилий. Русские войска охраняли
порядок и спокойствие в городе лучше, чем умело это делать само польское правительство.

Месяц спустя, когда Суворов уезжал из Варшавы, город поднес ему золотую табакерку с
надписью: «Варшава своему избавителю». Еще раньше Варшавы взята была приступом русскими
войсками Вильна.

Императрица не могла пощадить мятежного государства, из которого каждый год выходили
смуты и потрясения, требовавшие денег и крови. Да и сама Польша страдала от этих потрясений
не меньше, чем ее соседи. Несчастная страна была совершенно опустошена вечной неурядицей и
войной. Поля оставались необработанными, народу грозил голод.

Императрица и в этом случае нашла в себе силу кончить дело раз навсегда решительным
ударом. Мятежная Польша перестала существовать. Австрийцы и пруссаки поделили между
собою чисто польские области: первым достались земли со старой столицей Польши —
Краковом, вторым — земли с новой ее столицей Варшавой. К России отошли земли бывшего
великого княжества Литовского — нынешняя Виленская, Ковенская и Гродненская губернии
(последняя без Белостокского округа), и герцогство Курляндское. Из этих земель только в
Ковенской губернии да в небольшой западной части Виленской живет коренное литовское
население (из всех европейских народов наиболее родственное славянам). Во всей остальной
части Виленской губернии и в Гродненской губернии живут русские (белорусы, а на юге
Гродненской губернии — малороссы). В городе Гродно до сих пор уцелели остатки каменной
православной церкви (на Коложе), построенной Русскими князьями еще до татарского завоевания
Руси, более семисот лет тому назад. Но ко времени присоединения к России русское население
всех этих мест сплошь было уже униатским, частью же и католическим. Только кое-где уцелели
слабые остатки исконного тут православия. В самой Вильне была только одна православная
церковь (в Свято-Духовом монастыре), тогда как четыреста лет перед этим, во время соединения
Литвы с Польшей в Вильне было до пятнадцати православных храмов. Уцелела одна
православная церковь и в г. Брест — в том самом Бресте, в котором за двести лет перед этим
провозглашена была пресловутая церковная уния: в этой церкви, в бедном Симеоновском
монастыре, почивали мощи Преподобного Афанасия, игумена Брестского, принявшего в 1648
году смерть от руки католиков и униатов.

Падением Польши закончилась великая борьба, начавшаяся еще при государях Рюрикова дома
и тянувшаяся три столетия. Борьба эта была великим народным делом. Западная Русь, страдая
под иноземной властью, познала самую тяжелую беду, какая может постичь народ: потерю своего
Отечества. Стремление выйти из этой беды, говорить свободно на родном языке и исповедовать
свободно веру отцов — было общим и глубоким в сердцах русского населения, подвластного
Польше. «Волим под Царя восточного, православного», — кричала в 1654 году на Переяславской
раде казачья громада. С этого началось великое народное движение. Оружие царских войск
поднялось в этой борьбе на поддержку дела, на которое двинулся сам народ, не щадя ни своей, ни
вражьей крови. Первые успехи в этой борьбе выпали на долю царя Алексея Михайловича. Сто лет
спустя умом и твердостью Великой императрицы почти закончено было великое дело
освобождения и объединения русского народа.