Россия под скипетром Романовых

Завоевание Новороссии и возвращение от Польши старых русских областей дали России то, к
чему издавна стремились русский народ и его державные вожди. Теперь Россия могла отдохнуть
от утомительных войн. Но последние годы славного царствования Екатерины были смущены еще
одной кровавой бурей: в 1794 году поднялось новое восстание в Польше.

Несчастья и позор, постигшие Польшу в последние 30 лет, во многих из поляков разбудили
угасшее чувство любви к родине и вызвали стремление вернуть ей былое могущество и свободу.
Во главе заговора стал человек смелый и горячо любивший свой народ — Костюшко. Восстание
началось зверскими поступками, навлекшими на Польшу вполне заслуженную грозу. В четверг на
Страстной неделе 1794 года в Варшаве заговорщики набросились внезапно на отряды русских
солдат, расставленные по городу далеко один от другого, — и началась неслыханная по
жестокости резня. В одной церкви перебито было 500 солдат, подходивших безоружными к
причастию. Опьяненная от крови толпа разграбила арсенал; из всех окон, с крыш шла
непрерывная пальба по русским, когда те проходили по улицам или выбегали из домов. Ни один
гонец не мог проехать по улицам — толпа захватывала всех, кто был в русском мундире, и
забивала насмерть. Королевские войска приняли участие в этой отвратительной резне. Сам
король не имел смелости ни стать во главе восстания, ни принять меры против него. Кончились
тем, что остатки русского войска принуждены были покинуть Варшаву.

Почти одновременно с Варшавой восстание вспыхнуло и в столице Литвы — Вильне. В
пасхальную ночь заговорщики бросились на квартиры русских офицеров и многих перебили.
Уцелевший полковник Тучков собрал вокруг себя солдат и ввиду большого превосходства в
силах неприятеля отступил в Гродну.

Руководители мятежа рассылали по всей стране воззвания, обещали крестьянам свободу,
иноверцам — полное равноправие и защиту законов; пытались вызвать восстание и в бывших
польских землях, отошедших в 1772 и 1793 годах к Австрии, Пруссии и России. Но попытки
раздуть этот мятеж во всенародное восстание не имели успеха: исправлять старые законы было
уже поздно, а обещаниям никто не верил.

Военные способности Костюшко и одушевление, с каким многие из восставших сражались,
доставили полякам на первых порах несколько успехов в стычках с небольшими русскими
отрядами. Русские генералы, действуя недружно и нерешительно, за пять месяцев войны не
успели сделать ничего важного. Пруссаки и австрийцы, которым тоже грозило польское
восстание, придвинули свои войска к границам, но от настоящей войны уклонялись, предоставляя
ее русским. Так тянулось до августа, когда императрица, недовольная медленным ходом дел,
отправила в Польшу Суворова.

Его появление, как всегда, совершенно изменило ход войны. Быстрыми и решительными
переходами Суворов двинулся прямо на Варшаву, стягивая к себе по пути действовавшие порознь
русские отряды. Костюшко, сбитый с толку невиданной быстротой суворовских передвижений,
попробовал поправить дело смелым нападением на отряд генерала Ферзена, но эта смелость
кончилась для него бедой: его войско бежало, а сам он, раненный, взят в плен казаками. Видя
бегство своих и свой неминуемый плен, Костюшко бросил саблю и падая с коня, сказал с
отчаянием: «Конец Польше».

Польше, действительно, приходил конец. Уже в начале октября Суворов подступил к Варшаве.
Предместье города — Прага — было сильно укреплено и защищалось тридцатью тысячами
войска, столько же, сколько имел Суворов. Но для чудо-богатырей, видевших валы и стены
Измаила, укрепления Праги были не страшны. После кровопролитного приступа, длившегося
целый день, Прага была взята. Поляки защищались с таким ожесточением, что из 30 тысяч их
легло в битве 23, только 7 тысяч положили оружие.