Россия под скипетром Романовых

поспешил заручиться признанием со стороны мнимой матери его инокини Марфы. Говорят, что
ее принудили к этому страх и желание вернуть себе прежнее положение царицы.

Ликование, с которым было встречено новое царствование, прошло, и наступило среди
русских людей разочарование — новый царь многим не нравился. Уже самый въезд его в Москву
в сопровождении польской свиты произвел на москвичей невыгодное впечатление. Дальше стали
замечать в новом царе некоторые уклонения от православного русского быта: после царского
венчания первым поздравил государя римско-католический монах; поляки были всегда к нему
особенно близки. Наконец, в Москве стали говорить и о тайном договоре, заключенном им в
Польше с королем и римским папой: по этому договору он, действительно, обещал подчинить
православную русскую церковь папе, а Польше отдать Смоленскую и Черниговскую области. Но
всего больше волновался в Москве народ слухами о царской женитьбе. Самозванец решил
жениться на католичке — Марине Мнишек, дочери польского сенатора , который много помогал
ему в Польше.

2 мая 1606 года Марина в сопровождении отца и огромной польской прекрасно вооруженной
свиты приехала в Москву, а через неделю произошло венчание с Лжедимитрием и коронование
по православному обряду; но Марина осталась католичкой — в православие она не перешла.
Последнее особенно возмутило москвичей; а этим возмущением воспользовались князь Василий
Шуйский и другие бояре, чтобы свергнуть ненавистного им Самозванца. Общее недовольство
русских еще усилила наглость польских панов, которые смотрели на себя, как на хозяев в Москве,
и насмехались над москвичами, говоря: «Мы дали вам царя».

В ночь на 17 мая несколько тысяч войска, стоявшего под Москвой, по приказанию князя
Василия Шуйского и других бояр были введены в Москву, и с раннего утра в Москве началась
резня народа с поляками. Во время этой резни толпа бояр и народа, предводимая Василием
Шуйским, ворвалась в Кремль и там покончила с Самозванцем. Так прекратилось
одиннадцатимесячное правление Лжедимитрия.

Василий Шуйский и усиление смуты

Всех больше хотелось занять окровавленный уже дважды престол честолюбивому князю
Василию Шуйскому. Его знатное происхождение — по прямой линии от Св. Александра
Невского — и его смелость в последние дни давали, правда, ему преимущество перед другими
боярами на занятие престола; но он так хотел поскорее сделаться государем, что не стал
дожидаться, как умный Годунов, земского собора, а принял уже 19 мая царский венец от
боярской думы, будто бы повинуясь крику народной толпы на Красной площади, которая желала
видеть его царем. Такое поспешное избрание Шуйского в цари ничего хорошего не предвещало.
Кроме того, чтобы угодить боярам, которые, главным образом, и возвели его на престол, он дал
им клятвенное обещание, что он никого не будет предавать смерти, «не осудя истинным судом с
бояры своими». Очевидно, московская знать, посадившая Шуйского на престол, желала
обезопасить себя от того, что она испытала при Годунове. Но народ не был доволен таким, хотя и
слабым, ограничением власти государя: он боялся боярского самовластия и в шутку прозвал
нового царя «полуцарем». И действительно, не Шуйскому было справиться с тем тяжелым
положением, в какое попало Русское государство летом 1606 года. Его вступление на престол еще
усилило смуту.

Убиение Самозванца и выбор нового царя произошли так быстро, что во многих городах,
которые стали свыкаться уже с правлением Лжедимитрия, его смерти не поверили. В самой
Москве злонамеренные люди уже через несколько дней после убиения Самозванца говорили, что
Димитрий опять спасся от руки убийц. Вне Москвы слух об этом принимался с еще большим