Россия под скипетром Романовых

Царица же Наталия Кирилловна уехала с Петром в село Преображенское. Страшные, кровавые
впечатления, пережитые в Москве, навсегда остались в памяти Петра, к стрельцам в его душу
запала вполне понятная вражда: самое имя их сделалось для него ненавистным.

Тяжелые обстоятельства жизни не давали возможности подрастающему Петру получить такое
образование, какое в свое время получили покойный брат его царь Федор и царевна София. Для
обучения чтению и письму приставлен был к нему подьячий Никита Зотов, человек
малообразованный. Зотов учил его по старине: выучив азбуку, перешли на часослов, потом на
псалтырь. Благодаря прекрасной памяти Петр выучил наизусть и всегда потом помнил множество
изречений из священных и богослужебных книг. Не много пользы принесли Петру занятия с
Зотовым: впоследствии он сам вспоминал об этом с большой скорбью, хотя навсегда сохранил к
своему учителю доброе расположение и за то немногое, что тот ему передал.

И раньше, в Кремле, у Петра времени свободного было много, а теперь, в Преображенском,
стало его еще больше. Ища развлечения, для игры и забав, он набрал себе толпу сверстников —
детей дворцовых служителей и некоторых приближенных бояр и дворян. Постепенно из этих
мальчиков образовались «потешные полки», которые были названы по двум подмосковным селам
Преображенским и Семеновским. В них стали поступать уже и взрослые молодые люди: первым
записавшимся в Преображенский полк был придворный конюх Сергей Бухвастов. Его Петр
всегда называл впоследствии «первым солдатом Русской армии». Потешные были одеты и
вооружены по образцу иностранных регулярных полков, и с ними Петр почти не расставался: они
были его друзьями. Из этих-то потешных образовались впоследствии два доблестных полка
императорской гвардии — Преображенский и Семеновский. Правительница София не видела
ничего для себя опасного в этих воинских упражнениях своего брата и приказала доставлять
Петру все то, что понадобится для потешного его войска.

Но не в одних потехах проходили отроческие годы царя. Быстрый, пытливый ум его не мог
удовлетвориться теми скудными познаниями, которые переданы были ему Зотовым. Петру
удалось самому подыскать себе нужных учителей, с помощью которых он и стал восполнять
пробелы своего образования. Не получив от окружающих объяснения, для чего употребляется
один попавший ему в руки инструмент, он обратился к голландцу Тиммерману, жившему в
Немецкой слободе под Москвой. Тот ему объяснил употребление этого инструмента и прибавил,
что для обращения со многими полезными приборами необходимо предварительно изучить
арифметику и геометрию. Петр, не медля, стал прилежно учиться у Тиммермана этим наукам, а
также артиллерии и фортификации, т. е. науке о крепостях.

Спустя немного времени Петр начинает увлекаться и корабельными потехами. В детстве он не
любил и боялся воды, но юношей он сильно полюбил плавание и судостроение. Разбираясь в селе
Измайлове в амбаре в старых вещах, Петр нашел английский бот; ему объяснили, что это судно
может ходить на парусах не только по ветру, но при искусном управлении и против ветра. Петр
решил немедленно овладеть таким искусством. Из Немецкой же слободы был вызван знакомый с
морским делом голландец Брант, который и обучил царя этому делу. С этого времени не было
уже для Петра большего удовольствия, как плавать на судах и принимать участие в их постройке.

Но под Москвой не было больших рек и озер, где бы царь мог вполне отдаться новой потехе.
Тогда он решил упражняться в управлении парусами на Переяславском озере. Здесь вскоре
закипела работа: окрестные жители с удивлением видели 16-летнего Петра, окруженного
голландскими и русскими мастерами, за сбором и оснасткой ботов, шлюпок, яхт и других судов.

Правительница София и ее приближенные со смехом говорили об этих занятиях Петра, они
считали его ни к чему не способным. Не так, однако, было на деле. Вот что писал однажды Петр
своей матери с Переяславского озера: