Россия под скипетром Романовых

Когда волнение несколько утихло, царь 6 июня торжественно вышел на Лобное место и
обратился к народу с трогательным словом, говорил, что он теперь взял все дела в свои руки и не
даст воли злым людям. Вместе с тем он сказал, что народу нужно отнестись снисходительно к
Морозову, который заботился о царе в отроческие его годы.

Народ покрыл слова государя громким криком: «Многие лета Царю нашему».

Так кончился этот мятеж в Москве. Волнения возникают и в других городах. Так, в Великом
Устюге и Сольвычегодске население бунтовало против корыстолюбивых воевод. Впрочем, в этих
городах мятежи скоро затихли. В Сольвычегодске много содействовала успокоению почитаемая
населением вдова одного из братьев Строгановых. Гораздо сильнее были мятежи в Пскове и
Новгороде. В этих городах волнения произошли главным образом вследствие подстрекательства
злонамеренных лиц, желавших поживиться во время смуты. Ближайшим поводом к
возникновению волнений послужило неправильное понимание народом распоряжения властей,
изданного ради русских людей и православных финнов, бежавших к нам от гонений шведов-
лютеран из уступленных Швеции по Столбовскому миру городов и сел. За таких пришельцев
Русское правительство должно было уплачивать деньги, но так как денег в казне было немного,
то вместо денег стали выдавать хлебом из царских житниц Новгорода и Пскова. И тоща разные
гулящие люди начали говорить, что бояре и воеводы изменили царю и нарочно отдают хлеб
иностранцам. Чернь в обоих городах поднялась против властей, некоторых убили, другие должны
были бежать. Во Пскове мятежники имели успех, и для их усмирения было отправлено войско; но
в Новгороде бунтовщики встретили сильное противодействие со стороны митрополита Никона,
будущего патриарха. Последний торжественно предал анафеме в Софийском соборе зачинщиков
мятежа, за что толпа ворвалась в его покои, оскорбила и чуть не до смерти избила его. Когда
мятежники одумались и смирились, то тот же митрополит Никон явился пред царем за них
заступником.

Этим и завершились бывшие в первые годы царствования Алексея Михайловича народные
смуты. Много им способствовали злоупотребления приказных людей; многочисленное поколение
старых тушинцев не все еще сошло в могилу, да и некоторой части молодого поколения
передались их злые нравы, как передается великая злая зараза.

Конец царствования Алексея Михайловича омрачился бунтом, вызванным донским казаком
Стенькой Разиным и охватившим все среднее и нижнее Поволжье. По Волге, особенно в
Жигулевских горах, уже издавна ютились преступные беглецы из разных областей Московского
царства; здесь они грабили своих и персидских проезжих купцов. Число этих разбойников
увеличивалось буйными выходами с Дона. Донские казаки об эту пору распадались на так
называемых домовитых, занимавшихся хозяйством и рыбной ловлей, и голытьбу — разных
беглецов из Московского царства, думавших лишь о легкой наживе и боявшихся всякой работы.
Для этой буйной черни выход для грабежей в Азовское море был затруднен со времени занятия
Азова турками. Часть этой голытьбы вместе с отчаянным своим атаманом Стенькой Разиным
перебросилась в 1667 году на Волгу; пограбив здесь хлебные караваны, Стенька со своими
товарищами спустился в Каспийское море и полтора года опустошал прибрежные города, а затем
с богатой добычей вернулся на Дон. Слух об его успехах и легкой добыче привлек к нему
множество гулящего люда, беглых холопов и разного рода проходимцев. С ними он в 1670 году
вновь появляется на Волге, где, пользуясь поддержкой инородцев (татар, чувашей, черемисов),
захватывает Астрахань, Царицын, Саратов и Самару. Шайки Разина всюду избивали и грабили
кого можно. Для легковерных в доказательство своей преданности царю он держал на судне
своем какого-то мальчишку, которого выдавал за сына царя царевича Алексея Алексеевича,
которого в то время уже не было и в живых. Предаваясь со своими пьяными товарищами разбоям,
душегубству и кощунству, Разин выдавал себя православным за друга патриарха Никона, а
старообрядцам — за ревностного их сторонника. Свирепость разиновских шаек и сильное