Россия под скипетром Романовых

дворяне, мещане да холопы. Но с простыми людьми польские законы не считались, и теперь
против православной Руси правительство католической Польши, паны-католики и изменники-
униаты подняли уже открытое жестокое гонение: томили по тюрьмам, насильно обращали
православные церкви в униатские, били и оскорбляли духовенство.

А между тем русский народ был главной опорой государства против бесконечных хищных
набегов с юга из разбойничьего Крыма: русские земли заслоняли собой со стороны степи и
польские, и литовские области. Польскому правительству, как и Московскому, приходилось
ограждать свою южную границу цепью каменных замков-крепостей, выдвинутых в степь
(Каменец, Брацлав, Белая Церковь, Винница, Бар, Канев, Черкасы). Но самодержавие Московских
государей могло каждый год поднимать для защиты сторожевой черты 70 тысяч послушной рати.
В Польше же король не имел ни войска, ни денег, ни власти: всем распоряжался сейм. А на сейме
паны так скупо отпускали деньги на государственные дела, что иной год коронный (польский)
гетман мог выставить на степной границе всего 300 человек и то не дольше, чем на 2—3 месяца.
Вся тяжесть татарских набегов падала на население беззащитной русской Украины.

Вокруг королевских сторожевых крепостей и дальше в степи, далеко заходя за их черту,
ютились издавна по Днепру и его нижним притокам поселки, хутора и городки малороссийских
казаков, таких же вольных степных промышленников — воинов, каких мы видели на Дону: та же
бедная, полная лишений и опасности жизнь, те же непрестанные схватки с наездами степного
разбойника-татарина, те же беспощадные морские набеги на «басурманскую» Турцию. Главным
боевым постом днепровского казачества против татар и турков стала знаменитая Запорожская
Сечь. Городок, приютившийся на одном из бесчисленных в этом месте днепровских островов,
был почти недоступен для нападения: с берега подойти мешали тонкие трясины, сплошь
заросшие камышом, а на лодках только сами казаки могли пройти не заблудившись среди
отмелей, островов и плавней, постоянно менявших свое положение. Горе было турецкому
кораблю, посмевшему зайти в запорожские трущобы!

Казаки на Чёрном море

Сюда, на богатые рыбные промыслы шли отборные смельчаки, не боявшиеся тягости дикой,
почти звериной жизни. Отсюда выходили все походы и набеги на Турцию. От Запорожья степью
недалеко было до донских казачьих городков. Запорожцы и донцы называли друг друга братьями,
часто целыми толпами переходили с одной реки на другую и походы начинали сообща: с двух
сторон, из Дона и из Днепра, выплывали в Черное море страшные казачьи «човны», и все
турецкое побережье стонало от казачьего меча и пылало огнем казачьим.

Казалось бы, поляки должны были дорожить казаками для защиты степной границы, как
дорожили в Москве службой и верностью Дона. Вместо того польские власти со слепой
жестокостью стали вводить и в степной казачьей Украине свои тяжелые, непривычные русскому
люду порядки. Степь год за годом застраивалась все дальше королевскими крепостями. Наезжали
паны с королевскими грамотами на владенье вольными казачьими землями. Казаки, кроме 6
тысяч, взятых правительством на службу, объявлены были крепостными новых панов; сейм из
года в год издавал законы, грозившие смертной казнью всякому, кто будет называть себя казаком.
За панами наехали евреи-арендаторы, и вольные гордые воины-казаки оказались в рабстве не
только у пана, а у последнего еврея, которому пан сдавал в аренду с землей и свое право судить
холопов и даже казнить их смертью. Заодно с имениями отдавались панами на откуп и
православные церкви; не заплатив откупщику, нельзя было ни крестить, ни венчать, ни хоронить,
ни помолиться в церкви.