Россия под скипетром Романовых

православия, литовцы же со времени соединения Литвы с Польшей обращались из язычества, а
отчасти и из православия в римско-католическую веру.

Царь Алексей Михайлович (с 1645 по 1676)

Уже в XV веке многие русские князья, жалуясь на обиды со стороны государя -католика, стали
отъезжать из Литвы на службу к единоверному великому князю Московскому. Московские
великие князья не забыли, что Киев, Смоленск, Волынь принадлежат по праву наследствал им —
потомкам Св. Владимиpa. И когда затем русское население Литвы заволновалось, когда
послышались жалобы от него на притеснения православия, — Москва взя лассь за оружие.

Так началась борьба между Москвой и Польско-Литовским государством, борьба не на жизнь,
а на смерть. Польша, отдав свои русский владенния, превратилась бы из великой державы в
небольшое, слабое государство. Москва, отказавшись от борьбы, отдала бы в жертву злому
насилию почти целую половину православного русского народа.

В XVI веке Московские великие князья успели вернуть себе часть своей «вотчины» —
Смоленскую и Черниговскую земли. Но эти завоевания были снова потеряны в Смутное время, и
государям новой династии приходилось начинать борьбу с начала или помириться с тем, что
половина русского народа останется навсегда под властью иноверцев. А польская власть
становилась все тяжелее для Западной Руси.

В 1569 году Польское королевство и Литовское великое княжество стараниями и хитростью
польских панов более тесным образом были соединены: не только государь, но и сейм стал у них
общим. Кроме того, коварством и насилием поляков южная половина русских земель Литвы
(Волынь, восточная Подолия и Киевская Украина) была отторгнута от Литвы и подчинена
непосредственно Польше. Население этих земель, хотя и стесненное отчасти в своей вере, жило
до тех пор все-таки по своим русским исконным обычаям и законам, принятым в Литве. Теперь
новое правительство круто стало вводить новые польские законы и порядки. А польские порядки
были суровы и тяжелы для простого народа. Владеть землей в Польше могли только дворяне
(шляхта), и потому польские короли без стеснения стали раздавать своим «панам» земли, которые
принадлежали крестьянам. Крестьяне обращались в крепостных, паны по своей воле перегоняли
их, если находили полезным для себя, с насиженной земли на новые участки или обращали на
обработку своих «фольварков» (хуторов).

Вдобавок на обиды и насилья от самих панов или их челяди некуда было и жаловаться: в
Польше не только знатные паны, но и простые шляхтичи-помещики были так сильны, что даже
сам король не мог ничего поделать против их своеволия.

От новых порядков застонала старая русская земля. А вдобавок и гонения за веру со времени
известного уже нам Сигизмунда стали так упорны, как никогда не бывали прежде. Митрополит и
несколько епископов обманом, будто бы от лица всей церкви, подписали унию — договор о
соединении западно-русской церкви с католической под властью римского папы.

Все православное население Руси — и простые крестьяне, и знатные паны — с возмущением
отказалось признать введенную обманом унию. Но паны скоро отступились от начатого дела: в
польских порядках было для них много выгодного, и соблазн пересилил голос совести. Знатные
русские фамилии князей Острожских, Чарторыйских, Вишневецких и др. одна за другой
переходили в римско-католическую веру, перенимали польский язык и образ жизни: в них, как
говорили тогда, «русские кости обрастали польским мясом». В православии остались мелкие