Россия под скипетром Романовых

Огромная турецкая армия в 240 тысяч человек не могла выбить их оттуда и, потеряв в 24
приступах несколько десятков тысяч человек, со стыдом отступила.

Но казакам держаться в Азове было невозможно: они оскудели съестными припасами,
расстреляли весь порох и свинец, да и людей у них стало немного.

Казаки искали помощи у государя: били челом, чтобы он принял Азов под свою высокую руку,
прислал на защиту его своих ратных людей. Но война с Турцией требовала очень сильного войска
и огромных расходов, а народ на Руси так обеднел от разорения Смутного времени и от тяжелой
польской войны, что страшно было возложить на него тягость новых военных налогов. Царь
похвалил казаков за добрую службу и храбрость, послал им богатое жалованье, но велел оставить
совершенно разбитые во время осады укрепления Азова и возвратиться в их донские городки.
Туркам было заявлено, что казаки, вопреки царскому запрещению, самовольно взяли Азов.

Турецкие министры плохо верили таким заявлениям. «Помощь казакам от вас: если бы вы им
не помогали, они бы давно пропали», — твердили они, но начинать войну сами остерегались. В
Турции начинали уже побаиваться Москвы. Православные подданные турецкого султана —
валахи (румыны), сербы, болгары и греки — с надеждою смотрели на Москву, единственное
тогда свободное и сильное православное государство. Не раз ко двору царя Михаила Федоровича
приезжали тайком послы от турецких христиан, просили избавить их от турецкого ига и обещали
общее восстание против турок, как только царские рати вступят в пределы Турции. Царь, как мы
видели, не хотел начинать сам новой тяжелой войны. Но и турки, видя такое настроение своих
подданных-христиан, предпочитали сохранять мир с опасным соседом — Москвой.

Сибирь

В то время как на западном рубеже велись опасные и изнурительные войны, на дальней
восточной окраине Московского государства шло движение, во много раз возместившее обидные
и тяжелые уступки, ценой которых Русская земля купила мир со Швецией и Польшей.

Русские владения в Сибири доходили в 1613 году до реки Енисея. Два-три десятка русских
городков-крепостей были раскиданы по этой огромной области, почти сплошь покрытой
дремучими лесами. Вокруг городков теснились «государевы пашенныя слободы» — поселки
государственных крестьян, переселенных по царскому указу в Сибирь: полудикое туземное
население края не знало земледелия, и первое время после завоевания Сибири приходилось
подвозить в сибирские города хлеб для прокормления служилых людей из дальних русских
городов. При Михаиле Федоровиче подвоз хлеба уже был прекращен — «для того, что в
Сибирских городах хлебная пахота учала быть большая, и всякие денежные доходы, и хлебные
запасы собираются больше прежних годов».

Помимо государственных — «пашенных крестьян» — шли в Сибирь и вольные переселенцы.
Но всего охотнее тянулись туда промышленники-звероловы. Сибирские леса были богаты
пушным зверьем дорогих и редких пород: бобры, куницы, темно-бурые лисицы и особенно
драгоценный соболь, почти исчезнувший уже тогда в лесах Европейской России. Меха были
главным богатством Сибири. Беличьи и собольи шкурки ходили по рукам вместо денег. Ими же
платило «ясак» (подать) местное население, бедное и грубое, не знавшее земледелия и
питавшееся исключительно охотой.

Бродячие ватаги вогулов, остяков и самоедов, населявшие Сибирь до прихода русских, были
мало воинственны и без большого сопротивления покорились русской власти. Опаснее были
татары-ногайцы, бывшие прежде господами края и сами бравшие с туземцев ясак. Они были и