Россия под скипетром Романовых

Михаил Федорович рад был снова принять казаков в свою службу. В знак милости и прощения
он послал на Дон большое царское знамя, чтобы с этим знаменем казаки выходили в поход
против царских недругов. В то же время послали казакам и жалованье за службу — деньги, сукна,
вино, а главное, порох, свинец и всякие боевые запасы: ими особенно дорожили казаки.

С той поры царское жалованье уже каждый год посылалось на Дон. Посылались не только
хлеб, сукно, порох и деньги, но и священные книги для казачьих церквей, образа в серебряных
окладах, ладан. В донских церквах пелись молебны за здравие православного государя. Каждый
год шли с Дона богомольцы на север к прославленным монастырям, доходили даже до далекой
Соловецкой обители. Государю били челом бежавшие из турецкой неволи казаки, и государь «за
их службу и за терпение» жаловал их деньгами на обзаведение новым хозяйством.

Каждый год выборные казаки — иногда сам войсковой атаман с есаулами и приличной свитой
— ехали с посольством в Москву, везли с собою «отписки» — доклады о войсковых делах,
иногда везли пленных татар или отбитых от татар русских пленников, взятые с бою от врагов
знамена.

Постоянно сталкиваясь с татарами, казаки узнавали все их замыслы и немедля сообщали в
Москву о том, под какие царские города готовят набеги ногаи или крымцы; а сами, собравшись,
старались ударить в тыл орде, отрезать ей отступление в степь и отбить русский «полон».
Донская вольница понемногу превращалась на деле в «Сберегателей Великия Российский
Державы», как сами себя называли казаки.

В то же время начинают служить Москве и яицкие казаки, жившие в степи по берегам Урала
(тогда Урал назывался Яиком). По их просьбе царь Михаил дал им грамоту на владение Уралом
со всеми его землями и угодьями, от верховьев той реки до самого устья. За то уральцы защищали
Поволжье от калмыцких и киргизских набегов. В помощь им выстроена была на Урале крепость
— Гурьев городок, в городке стояли с тех пор постоянно царские войска.

Чувствуя за собой могущественную поддержку Москвы, донские и уральские казаки с
удвоенной силой обратились на юг, на исконных своих врагов. Теперь донцы не довольствуются
уже мелкой войной с ногаями и азовцами. Чуть не каждый год на нескольких стах лодок они
выходят мимо Азова в море Берега Крыма, Малой Азии, самые окрестности Константинополя
познали ужас беспощадного казачьего набега. Богатейшие города были разграблены и сожжены
удальцами. Купеческие корабли едва осмеливались выходить в море. Со стен самой турецкой
столицы нередко виден был дым пожаров, зажженных казаками. Сильная Турция, перед которой
дрожали все государства Европы, ничего не могла поделать с этими набегами. Иногда удавалось
большим турецким кораблям пушечным огнем потопить казачьи челны; но случалось так, что
казаки на утлых лодках успевали подойти вплотную к турецкому флоту, и тогда огромные,
гордые корабли, охваченные огнем, шли ко дну со всеми пушками, грузом и людьми.

Турки в бессильной злобе без конца жаловались царю на набеги казаков. Но им отвечали
такими же жалобами на набеги крымских и азовских татар, а про казаков говорили, что они —
люди вольные и унять их никак нельзя.

Действительно, удержать казаков от войны с татарами было трудно: те, не переставая,
задирали их разбойничьими набегами, и казаки говорили: «Волен Бог да Государь, а мы терпеть
не станем, будем за отцов своих, матерей, братию, сестер стоять».

Летом 1637 года, потеряв терпение от беспрестанных татарских набегов, казаки двинулись на
самый Азов и после трех недель осады отчаянным приступом взяли гордую крепость.