Россия под скипетром Романовых

Воронежскую и Тамбовскую: с Ахтырки на Белгород и дальше на Корочу, Острогожск, Коротояк,
Воронеж, Усмань, Козлов. Огромная площадь черноземной степи, отхваченная этой линией
крепостей, стала быстро заселяться служилым и земледельческим людом. Татарские набеги
следовали один за другим. Редко удавалось им теперь прорваться через надежную линию
укреплений; во всяком случае, дальше пограничных уездов они не проникали. Но царские рати
по-прежнему каждое лето должны были сторожить степной «берег», и нескончаемая война с
лукавыми степными хищниками из года в год тянулась по всей южной степной границе — от
днепровских притоков до устья Волги. Здесь, из Астрахани, государевы воеводы теснили
ногайскую орду, кочевавшую между Волгой и Доном. Уже в 1616 году астраханский воевода кн.
Львов погромил ногайцев, отбил у них 15 тысяч русских пленников, набранных разбойниками из
беззащитных в смутные годы сел и городов, и самую орду «привел под государеву руку», велел
им кочевать около Астрахани и быть в послушании у него, государева воеводы. И не раз после,
когда нужно было наказать крымцев за набеги на русские города, воеводы из Астрахани шли на
Азов через ногайскую степь, ведя с собою кроме ратных людей еще и ногайскую орду.

Казаки

Между украинскими и приволжскими царскими городами, с двух сторон теснившими
татарскую степь, по берегам тихого Дона, Донца и их степных притоков рассеяны были городки и
поселки донского казачества. Здесь, на степном просторе, на вольной, никому не
принадлежавшей земле издавна селились беглые из разных мест, смелые и разгульные люди, не
ужившиеся с порядками Москвы. Богатые рыбные ловли, бесчисленное множество дичи в степи и
в донских камышах досыта кормили казачью вольницу; зато сукна на одежду, оружия, пороху,
свинцу взять было негде, и жизнь первых поселенцев на безлюдных берегах Дона полна была
тягостей и лишений, вынести которые могли только сильные люди. Вдобавок со степи грозил
постоянно татарский набег, от которого не было другой защиты, кроме собственной сабли. Но на
Дон бежали смельчаки, не дорожившие своей головой и не боявшиеся переведаться с татарином.
Несмотря на жестокие набеги, не раз сметавшие казачьи вольные поселки, новые беглецы
толпами валили на приволье донских степей. Уже в XVI веке так людно стало на берегах Дона,
Донца, Медведицы, Вороны, что татарам не пробиться было до русского рубежа через толщу
воинственного казачьего населения. Казачьи городки придвинулись почти до самого устья Дона:
от Черкаска до турецкого города Азова не было и 100 верст. Понятно, что с азовскими татарами и
ногаями, кочевавшими в степях между Доном и Кубанью, казаки были в постоянной войне.
Беспокойные и воинственные, они сами мстили за татарские набеги такими же набегами и
опустошениями, жгли татарские и турецкие села, угоняли пленников и скот.

Уже со времен Иоанна Грозного донские казаки считались на службе у Московского царя. Но
первое время их служба была ненадежна. В смутные годы с Дона вышло немало разбойничьих
шаек, грабивших и разорявших Русскую землю заодно с поляками.

Под конец смуты, однако, общее движение на защиту православия и Русской земли охватило и
казаков: многие из них помогали земскому ополчению в войне с поляками, участвовали в
избрании Михаила Федоровича. Иные шайки продолжали еще грабежи, но с каждым днем все
больше казаков стекалось к Москве, целовало крест молодому государю. Уже в 1614 году царь
запретил называть казаками шайки грабителей, «чтобы прямым казакам, которые служат,
бесчестья не было». На Дону царские послы с известием об избрании Михаила на престол были
встречены общей радостью и почетом. «Много разорения причинено нашим воровством, —
толковали казаки, — теперь Бог дал на Государя милостиваго, так нам уж более не воровать, а
преклониться к Государю Царю Михаилу Федоровичу».