Россия под скипетром Романовых

Крестьяне выражали готовность идти в огонь и в воду за царя-освободителя, а старообрядцы
писали: «Мы храним свой обряд, но мы Твои верные подданные. Мы всегда повиновались
властям предержащим, но Тебе, царь-освободитель, мы преданы сердцем нашим. В новизнах
Твоего царствования нам старина наша слышится». Такое всеобщее патриотическое одушевление
и готовность, если понадобится, нести тягости войны, укрепляло, конечно, русское правительство
при переговорах с западноевропейскими державами. Князь Горчаков ответил иностранным
правительствам, что Россия, сама не вмешиваясь во внутренние дела других государств, ни в
каком случае не потерпит вмешательства их и в свои внутренние дела. Из-за Польши западные
державы воевать, разумеется, не стали, и заступничество их за нее окончилось ничем.

Для подавления же мятежа были приняты решительные меры. В Варшаву был послан
наместником граф Берг, а в Вильну генерал-губернатором шести северо-западных губерний —
генерал Муравьев. Действовали они быстро и решительно, особенно же Муравьев. Он знал, что
чем суровее возьмется за подавление мятежа, тем скорее и с меньшим числом жертв его подавит.
Прежде всего он обложил большими военными налогами имения польских помещиков,
рассуждая, что раз они давали деньги на мятеж, то должны предоставить средства и на его
усмирение. У тех же польских помещиков, которые были более замечены в поддержке мятежа,
были отбираемы имения в казну. Таким образом, мятеж лишился тех денежных средств, которые
его поддерживали. Шайки повстанцев Муравьев преследовал без устали, и вскоре все они были
переловлены.

К участию в подавлении восстания Муравьев призвал верное царю крестьянство; крестьяне с
приездом в Вильну Муравьева сами стали представлять начальству пойманных ими повстанцев.
Муравьев не так строго относился к простым повстанцам, как к мятежникам из высшего сословия
— дворянам и ксендзам. Он казнил несколько знатных панов, а также несколько ксендзов, взятых
с оружием в руках или подстрекавших свою паству к мятежу. Всем этим Муравьев навел страх и
в несколько месяцев подавил мятеж, чем и доказал правильность усвоенного им плана действий.
В губерниях царства Польского подавление восстания несколько затянулось: там вообще оно
было сильнее. Но в 1864 году и Берг окончательно справился с ним.

После подавления восстания решено было губернии привислин-ского края во всем сблизить с
прочими местностями империи. Во всех десяти губерниях этого края были введены
правительственные, судебные и другие учреждения, какие существуют в коренных губерниях, с
делопроизводством на русском языке. Русские учебные заведения заменили собой польские.
Вместе с тем было обращено особенное внимание на крестьянское население. Еще до подавления
восстания государь привлек к этому делу упомянутых выше Милютина и князя Черкасского,
много потрудившихся в великом деле 19 февраля 1861 года. Государь поручил им отправиться в
привислинский край, присмотреться к жизни тамошних крестьян и потом доложить ему, что
следовало бы сделать для улучшения их тяжелого положения. Милютин с князем Черкасским
объехали край и по возвращении в Петербург доложили государю, что положение польских
крестьян ужасное и что для улучшения их быта всего лучше применить и к ним закон 19 февраля
1861 года. Государь вполне с этим согласился, и 19 февраля 1864 года польские крестьяне
получили те блага, которые раньше дарованы были русским крестьянам. Польским крестьянам
дано было и самоуправление, вроде нашего волостного, называющееся у них тминным (гмина то
же, что волость). Осуществлено все это дело было под руководством тех же Милютина и
Черкасского.

Царь-освободитель вспомнил и о русском населении Холмского края, входившего в состав
царства Польского. Когда в 1839 году униаты всей западной Руси воссоединялись с православной
церковью, хол-мские униаты отстранены были от воссоединения на том основании, что они жили
в пределах царства Польского. Униатами они дожили и до польского восстания, в котором
никакого участия, конечно, не приняли. Государь обратил теперь ни них внимание. Милютин и