Россия под скипетром Романовых

В январе 1863 года долго подготовлявшееся вооруженное восстание наконец проявилось
открыто: молодые люди, призванные на военную службу, бежали из Варшавы ночью со 2 на 3
января 1863 года и укрылись в лесах. Они вооружились и образовали первые шайки повстанцев.
Между тем главные заговорщики в Варшаве решили напасть на расставленные в разных местах
русские отряды и истребить их. Польские шайки в ночь на 11 января произвели ряд неожиданных
нападений на русские войска, но получили должный отпор. Только в некоторых местах сонные
офицеры и солдаты, застигнутые врасплох, стали жертвой гнусного предательства. Руководители
мятежа разослали в то же время повсюду воззвания о восстановлении Польши и присоединении к
ней русских губерний до Западной Двины и Днепра. На тех поляков, которые не желали
принимать участие в восстании, мятежники стали действовать путем устрашения, часто даже за
отказ дать деньги на восстание убивали.

Мятеж из губерний царства Польского перекинулся и в западный край. В самой Вильне
возникли волнения: в ней образовалось подпольное правительство, которое облагало денежными
налогами на поддержку восстания польских помещиков западного края, требовало от них
снабжения повстанцев продовольствием, завело собственных жандармов-вешателей, убивавших
по его приказу ненавистных им русских начальников и всех, кого считали вредными для
польского мятежа. Мятежнические шайки составлялись главным образом из мелкопоместной
шляхты, панской дворни и отчасти горожан. Во главе становились и поляки-офицеры, принесшие
при вступлении в русскую службу присягу на верность государю, и польские помещики, и даже
польские свещенники. Эти шайки большого вреда не могли причинить; они главным образом
нападали на беззащитные места, при столкновениях же с войсками повстанцы обыкновенно
разбегались по лесам. Особенно страдали от этих шаек православные священники и крестьяне, те
и другие за то, что не хотели пристать к мятежу и вместе с поляками добиваться восстановления
Польши. Несколько священников было повешено повстанцами, у многих отнято все имущество, и
сами они подвергались мучениям и надругательствам. Много и сельских крестьянских властей, и
даже простых крестьян-белорусов и малороссов запечатлели смертью свою верность царю и
России.

Восстание проникло и в губернии, граничившие с царством Польским, — Ковенскую и
Гродненскую. Поляки также всячески стремились к тому, чтобы восстание охватило все
губернии, когда-то бывшие под властью Польши: французский император Наполеон Третий,
поддерживавший польское восстание, говорил, что при восстановлении Польши в нее будут
включены все те местности, где была пролита кровь. Поэтому мятежные шайки появились даже в
местах, сплошь занятых русским населением, к великому его изумлению: в окрестностях Киева, в
восточной части Волынской губернии, в Могилевской и Витебской губерниях.

Мятежники надеялись, что за них заступятся западноевропейские государства. Особенно они
рассчитывали на Наполеона. Они, действительно, не ошиблись. Несколько иностранных держав,
руководимых Францией и Англией, сделали через своих послов в Петербурге нашему министру
иностранных дел князю Горчакову заявления, клонившиеся к заступничеству за Польшу. Это
действие держав являлось неуместным и в высшей степени оскорбительным вмешательством в
наши внутренние дела. Оно вызвало сильнейшее негодование в русском народе.

Известный писатель Катков в газете «Московские Ведомости» своими патриотическими
статьями как нельзя более ответил всеобщему воодушевлению. К подножию царского трона со
всех мест России и от всех сословий русского народа потекли многочисленные выражения
беспредельной преданности государю и готовности жертвовать всем, если понадобится, за честь и
достоинство Родины. Особенно горячо отозвалась первопрестольная Москва: здесь
верноподданнические заявления были поданы государю от дворянства, от городской думы, от
университета, от старообрядцев Рогожского кладбища, от старообрядцев-беспоповцев
Преображенского кладбища и, наконец, от бывших крепостных крестьян Московской губернии.