Россия под скипетром Романовых

разу не склонился, как другие, в пользу Вора или короля польского. Он принял предложение
нижегородских послов и сказал, что «рад страдать до смерти за веру православную».

Казны военной было собрано много; были люди, которые не то что пятую часть своего
имущества давали, а отдавали все, что имели, а сами становились в ряды войска. Князь
Пожарский предложил нижегородцам и жителям других городов выбрать для заведования казной
особого надежного гражданина. Все единогласно выбрали Минина.

Слух о новом земском ополчении быстро распространяется в разных городах. Раньше других
вступают в ополчение служилые люди из Смоленска, Вязьмы и Дорогобужа, спасшиеся
переселением в Нижегородскую область от польского плена. Затем подошли ратные люди разных
поволжских городов, а также Коломны, Рязани, Вологды и других.

В начале марта 1612 года Пожарский мог уже двинуться из Нижнего. Как раз в это время
ополчение узнало о мученической кончине патриарха Гермогена. Среди воинов передавались
слова патриарха, сказанные им изменнику Салтыкову в ответ на предложение написать, чтобы
нижегородцы не шли к Москве: «Да будут, — говорил старец, — благословенны те, кои идут на
очищение Московского государства, а вы, окаянные изменники, будьте прокляты».

Князь Пожарский пошел к Москве не прямой дорогой, а двинулся сначала через Юрьевец-
Повольский, Кинешму и Кострому на Ярославль для того, чтобы взять с собою ополчения из этих
городов, а также чтобы очистить среднее Поволжье от шаек казаков и поляков. В Ярославле
земское ополчение задержалось надолго: надо было устроить войско и образовать совет всей
земли для управления делами.

Стоявшие под Москвой князь Трубецкой и атаман Заруцкий усиленно звали ополчение к
Москве, но земские люди в Ярославле поговаривали, что казаки под Москвой хотят убить
Пожарского так же, как убили Ляпунова.

Только после того как в Ярославль приехал келарь Троице-Сер-гиева монастыря Авраамий и
стал убеждать от лица архимандрита Дионисия и всей братии поспешить, князь Пожарский и
Минин выступили в поход. Однако опасения земского ополчения оказались верными: перед
самым выходом ополчения, во время осмотра его князем Пожарским, на него было произведено
покушение, к счастью, неудавшееся. Предатель, хотевший ударить князя ножом, перед смертью
показал, что его подослал Заруцкий. Последний, узнав, что его гнусный замысел не удался, ушел
с некоторыми казаками из-под Москвы, объявив себя за Воренка — сына Марины. Под Москвой
оставались только те казаки, которые хотели помочь общему русскому делу. Однако полного
согласия между ними и ополчением Пожарского не было. Князь и Минин мало доверяли казакам,
которые еще так недавно стояли за Вора. Положение под Москвой стало весьма трудным: к
полякам, сидевшим в осаде, приближался на помощь литовский гетман Ходкевич. Когда гетман
попытался проникнуть в Москву, земское ополчение храбро его встретило, но лучше
вооруженные поляки начали уже теснить наших. Исход битвы мог бы быть очень печальный, но
войско из беды выручили Минин, который с конным нижегородским полком врезался в середину
врагов, и казаки. Они вначале издали смотрели на битву, не принимая в ней участия; но увещания
келаря Авраамия пробудили и в них любовь к Родине, и с криком «Сергий Преподобный!» казаки
бросились на поляков. Последние были отбиты, даже обоз Ходкевича достался победителям. На
другой день он совсем ушел от Москвы.

В Китай-городе и Кремле, где сидели поляки и русские изменники, начался сильный голод.
Сначала страшно подорожали все съестные припасы (за корову платили 600 рублей, за кошку 8
рублей). Когда все, что можно было есть, было съедено, начали есть трупы животных, а потом
перешли на трупы человеческие. Напоследок начали убивать для еды и друг друга.