Россия под скипетром Романовых

Холера появилась и среди войск, действовавших против поляков. От нее скончались
главнокомандующий Дибич и цесаревич Константин Павлович. На место Дибича назначили
графа Паскевича-Эриванского, прославившегося в Закавказье во время войны с Персией. Холера
тем временем стали ослабевать, и Паскевич, перейдя Вислу, осадил Варшаву. Поляки оказали
отчаянное сопротивление. Но ничто не могло устоять против натиска и удали русских войск.
Штурмом было взято хорошо укрепленное предместье Варшавы — Воля, а затем пали и прочие
укрепления. Варшава сдалась 28 августа 1831 года. Польское войско ушло к Прусской границе, по
переходе которой было обезоружено. Память о геройском штурме Варшавы сохранилась у солдат
в песне, посвященной Паскевичу:

Уж как трудно было, братцы,

Нам Варшаву город брать…

Вскоре по взятии Варшавы подчинилась и вся Польша. После подавления восстания прежнее
широкое самоуправление Польши было отменено: уничтожен был сейм, упразднено особое
польское войско. Наместником царства назначен строгий Паскевич. Но император Николай все-
таки не хотел совершенно ломать местных польских порядков управления. В 1832 году был издан
закон для царства Польского под названием «Органический статут». По этому статуту полякам
были оставлены в судебных и других установлениях местные законы, сохранен и польский язык в
суде.

Польское восстание, стоившее русскому народу много денег и крови, имело благодетельные
последствия для русского населения Западной Руси. Как было указано выше, поляки пытались
поднять восстание в западнорусских губерниях. В губерниях Виленской, Гродненской,
Волынской, Подольской, даже Киевской появились отряды повстанцев, но эти отряды были
малочисленны и никакого вреда нашему войску не причинили; в эти отряды вступали только
шляхтичи со своей дворней; крестьяне, хотя и были их крепостными, не захотели участвовать в
мятежных действиях. Тогда русским властям стало ясно, что на верность польских помещиков
рассчитывать не приходится. Они поняли, что вся наша сила в западном крае — в местных
русских людях, крестьянах и мещанах.

Эти русские люди давно нуждались в защите, потому что с давних пор были бедны,
малообразованны и угнетаемы поляками. Хотя громадное большинство их по принуждению
своих помещиков стало униатами, но сохранило свою русскую народность.

При императрице Екатерине Второй в губерниях Киевской, Волынской и Подольской почти
все униаты возвратились к православию. В Могилевской, Витебской и Минской губерниях
большинство униатов, а в Виленской и Гродненской губерниях почти все русские крестьяне и
мещане остались в унии.

Если и во времена польского владычества униаты считали себя не поляками, а русскими, то
тем более они не могли не почувствовать свое родство с великой православной Россией, когда
вновь стали ее сынами. Римско-католическое духовенство и польские помещики увидали, как
ненадежна уния, и стали всякими путями переманивать униатов в римско-католическую веру.
Униатские духовные власти негодовали на совращение их паствы и жаловались на католических
епископов, монахов и священников. Уже в царствование императора Александра Первого среди
высшего униатского духовенства стали являться лица, стремившиеся сблизиться с православной
церковью. Им сочувствовали и некоторые более образованные приходские униатские
священники. Но большинство униатского приходского духовенства было мало просвещенное,
бедное и забитое, как и его паства. Император Александр не оставил без поддержки добрых
стремлений униатских епископов к сближению с православной церковью и, по их просьбе,
заботился, чтобы власть над ними римско-католического начальства была сокращена. А для