Россия под скипетром Романовых

Пока был еще в Москве Жолкевский, он сдерживал бесчинства поляков, но вскоре он уехал,
захватив с собою на пути, в Волоколамском монастыре, вопреки договору, несчастного бывшего
царя Василия с братьями. В Москве начальником польского войска вместо него остался пан
Гонсевский. С отъездом гетмана для Москвы наступило самое бедственное время.

Переговоры великих послов с королем затягивались. Принятые сначала с почетом, послы
очутились потом в положении пленников. Многие члены посольства не выдержали, целовали, по
требованию поляков, крест самому Сигизмунду, а не его сыну, и, получив от короля милостивые
грамоты и подарки, отъезжали домой. Но не так поступили митрополит Филарет и князь
Голицын, с твердостью переносили они все лишения и ни за что не соглашались отступить от
договора, подписанного Жолкевским, а тем более признать царем самого Сигизмунда. Стойкость
этих послов вызывает невольно благоговейное уважение к ним: их держали в палатках,
раскинутых на бологе отчего они болели, им не давали необходимого пропитания и настаивали на
том, чтобы они написали Шеину сдать Смоленск. Но Филарет ответил, что они никогда этого не
сделают. Таким же твердым человеком оказался и воевода Шеин. Никакие угрозы польских панов
не могли его заставить сдать твердыню Смоленска.

Когда северные и поволжские города узнали о захвате Москвы поляками и о присяге
Владиславу, то при всем отвращении своем к сидевшему в Калуге Вору некоторые из них стали
присягать ему, а не Владиславу, не желая видеть поляка на Русском престоле. Но в то самое
время, как на севере присягали Самозванцу, он был убит одним крещеным татарином, и сама
Калуга вскоре присягнула королевичу.

Со смертью Вора русские люди, верные своей Родине, избавились от большой опасности, и
многие из них пожалели теперь, что так быстро признали Владислава, особенно когда они
увидели, что в Москве всеми государственными делами заправляет пан Гонсевский. В то же
время они не могли не видеть, что бедствия государства достигли крайних пределов. Всюду
бродили шайки казаков, поляков и своих воров, которые грабили, убивали, насильничали; при
этом свои воры и разбойники проявляли какую-то особенную жестокость, даже поляки им
удивлялись. На Волге восстали почти все инородцы: черемисы, мордва, татары. Север захватили
шведские отряды. Словом, не было •в несчастной России места, где можно было бы жить в
безопасности. Многим русским людям казалось, что спасения уже нет, что государство гибнет.
Появляется и ходит по рукам сочинение: «Плач о пленении и конечном разорении Московского
государства». В ярких красках описывая бедствия Родины, составитель плача восклицает: «Горе,
горе. Увы, увы. Великая злоба содеяся и многомятежная буря воздвижеся, реки крови истекоша».
Но не все приходили в такое мрачное отчаяние. В другом сочинении, написанном в том же 1610
году — «Новой повести о преславном Российском Царстве», восхваляется стойкость великих
послов, особенно митрополита Филарета и защитников Смоленска. Составитель повести советует
всем подражать им, клеймить безбожных изменников Михаилу Салтыкова и Федьку Андронова и
призывает русских людей «лучше славно умереть, нежели безчестно и горько жить».

Во главе людей, еще не отчаявшихся в спасении государства, встал святейший патриарх
Гермоген, человек твердой воли и строгих нравственных правил, хорошо умевший владеть пером
и словом. Еще будучи митрополитом Казанским, он составил прекрасное сказание о явлении
Казанской чудотворной иконы Божией Матери. Патриарх видел, что Сигизмунд вовсе не хочет
отпускать сына, а сам желает занять престол. Он решил, что медлить нельзя, и начал рассылать по
городам грамоты, разрешая народ от присяги Владиславу и призывая его присылать ратных
людей для защиты православной веры и святынь московских. Русские изменники донесли о
грамотах патриарха Гонсевскому, тогда поляки окружили Гермогена стражей и отняли от него
даже перо и бумагу. Между тем разные города, получив грамоты патриарха и узнав о «великом
утеснении» Москвы от поляков, пересылаются между собой грамотами и сами друг друга
призывают на борьбу с поляками и ворами.