Преданная Россия. Наши «союзники» от Бориса Годунова до Николая II

Но не все солдаты корпуса погибли. Дальнейшая судьба оставшихся в живых воинов еще более трагична, чем у их «балканских» коллег. После получения известия о февральской революции в России, большая часть солдат отказалась воевать и потребовала возвращения в Россию. Тогда «союзное» командование вывело русские части с фронта в тыл под предлогом переформирования и пополнения в лагерь в местечке Ля Куртин. Там часть солдат выразила готовность продолжать воевать, и была отделена от остальных. Оставшиеся солдаты были, некоторое время предоставлены сами себе. Неопределённость и напряжённость продолжались все летние месяцы 1917 года. Солдаты сохраняли стрелковое оружие, в том числе пулемёты, боеприпасы, но решительно отказывались не только от боевых действий, но и от военных занятий в местах новой дислокации. Требовали они только одного — немедленной отправки на Родину.
«Союзники» решили действовать решительно. Лагерь был блокирован «цветными» французскими войсками. Справедливости ради заметим, что русские солдаты ранее отделенные от ля куртинцев, также блокировали лагерь. Объявили приказ — сдать оружие, если не сдадут, возьмут силой. После истечения срока ультиматума артиллерия открыла по лагерю огонь. К концу первого дня было выпущено 50 снарядов, что значительно отрезвило большую часть мятежников, большая часть их сдалась. Оставшиеся продолжали выдвигать свои требования. Осада продолжалась четыре дня. За это время по лагерю от артиллерийского и пулеметного огня погибло около двухсот русских солдат.
Как и под Салониками, разоруженным русским солдатам на выбор предложили: или записаться в Иностранный легион и продолжать воевать, или идти на работу во Франции. Будущий советский маршал Малиновский, тогда 16 летний пацан, был в этом корпусе. Работу доблестные французы предложили русским, естественно, каторжную — каменоломни. Хлебнув сполна «союзной» работенки, Малиновский согласился вступить в Иностранный легион французской армии, где воевал до капитуляции Германии.
Новое подразделение, где строчил из пулемета будущий герой Советского союза, вошло в Марокканскую дивизию. Разумеется, ее направили в самое пекло, где она несла большие потери. В боях за Суассон, когда немцы рвались к Парижу, в контратаке наших солдат участвовал даже медицинский персонал со священником во главе. Потери достигли 70 %, был убит и батюшка…
Тех же русских солдат, кто не соглашался ни на что, и продолжал требовать отправки на Родину, вместе с упрямцами из балканской бригады в конце декабря 1917 — январе 1918 года направили в Африку, т. е. фактически сослали на каторгу. Поднимавшихся из грязных трюмов французских кораблей держали под прицелом «союзные» пулемётчики. А доплыли далеко не все — многие умерли во время плавания! Всего с французского фронта в Африку отправили около 9 тыс. наших солдат. Сошедших на причал солдат, сразу окружали сильным конвоем и выводили из гавани. Русских принимали как преступников, да и климатические условия и отношение властей к ним были настоящей каторгой. Всех рассредоточили по стране, направив на самые тяжелые работы. Жить приходилось в бараках, окруженных колючей проволокой. За малейшее неповиновение — наказания: карцер и штрафные роты. «В первое время нас ежедневно выводили из лагеря — писал переживший этот ужас — и гнали, как скотину, на десятки километров по пустыне в окружении кавалеристов зуавов с обнаженными кривыми саблями».
О еде и говорить нечего — постоянный голод. По стране наших солдат перевозили в неотапливаемых скотных вагонах. Большевики и нацисты додумаются до этого значительно позднее. Кроме того, полная антисанитария и отсутствие всякой медицинской помощи. И все это французы делают не с военнопленными даже, а с «союзниками»! Не бывшими, а действующими! Ведь Брестский мир между Советской Россией и Германией будет подписан лишь в марте 1918 года. А все эти ужасы начались на три месяца раньше…