Почему Россия не Америка

Вот поэтому автаркия — не «мать порядка». Если мы можем избежать шантажа и принуждения при международной торговле, то торговать нам зачастую выгодно. Но товаров для торговли у нас на самом деле раз в десять меньше, чем мы думаем. Предел нашего экспорта — 10 млрд. долларов ежегодно, и то еще много.
ПАРАДОКС ЛЕОНТЬЕВА
Итак, все понятно. Если продукция уникальна, можно продавать по монопольно высокой цене — тогда можем ею торговать. Если не уникальна — то даже при продаже сырья, когда нам легче конкурировать, мы все равно несем убытки. Суть правильной внешней торговли вроде бы очевидна — торгуем только готовой продукцией, в которой максимально используется труд нашего населения, а торговлю производственным капиталом прекращаем.
Но получится ли так?
Проблема в том, что в процессе производства готовой продукции часть стоимости капитала переходит в эту продукцию. Если из выручки этот убыток капитала не возмещать, не откладывать в фонд возмещения капитала, то возникает чуть ли не главный канал утечки капитала. Можно эксплуатировать какой-нибудь станок в течение нормативного срока эксплуатации, и если за этот срок на новый станок не накоплены средства из выручки, то старый как бы утечет вместе со своей продукцией.
А именно на фонде возмещения производственного капитала («фонде амортизации») и легче всего экономить! «Новый русский», приобретя завод, вынужден оплачивать сырье и энергию, а также, хоть и с большим скрипом, но вынужден платить зарплату рабочим, и свое потребление, естественно, ограничивать не намерен. А фонд амортизации голоса не имеет, хлеба не просит! И если «нового русского» не заставлять, завод израсходуется. Это и происходит.
Еще неприятный вариант — когда фонд амортизации из выручки создается… но за границей!
Если оставить в стороне юридические и прочие силовые аспекты управления экономикой, то можно сказать, что идеальная экономика должна выпускать за рубеж минимум стоимости производственного капитала, минимум невозобновляемого сырья и других ресурсов. Максимальную долю в стоимости готовой продукции должны составлять возобновляемые ресурсы, в первую очередь труд нынешнего поколения. Пусть оборудование и прочий производственный капитал представляют собой тоже овеществленный труд, хотя и предшествующих поколений, но раз они, эти поколения, сами не продали свой труд за границу, то и нам не положено! Мы должны этот овеществленный труд только подновлять.
Утопия, да? Как же такого добиться даже в централизованной экономике?
Знаете, я и сам думал до написания этой книги, что многое в мире делается стихийно. Есть законы рынка, и его субъекты им подчиняются. Дальше все происходит автоматически. «Невидимая рука рынка», яти его мать!
Но уже при сравнении уровней издержек в странах Запада и «третьего мира» выявляется, что не все делается по законам низшего уровня. Просматривается и какое-то управление. Производственный капитал должен бы утекать из Запада в «третий мир», как из России, ан нет. Вытекает, но с разбором.
Но совершенно неубиенный довод в пользу существования нерыночной системы управления в странах Запада нашел неоднократно упоминавшийся «русский американец» Василий Леонтьев. Себя он считал американцем, но что-то он «шибко умная была», по-моему.
В свое время он построил единственно верную модель экономики, посчитав, сколько продукции каждой отрасли используется при производстве в других отраслях. Это совсем отдельная история, но по ходу дела Леонтьев, исследуя реальные экономики стран мира, наткнулся на странное явление. Оказалось, что в структуре стоимости американского экспорта превалирует… стоимость труда!
Придумать такое невозможно, ни одному экономисту такое в голову не приходило. Американское производство — самое капиталоемкое из экономик мира. В собственно американской продукции доля стоимости израсходованного капитала очень велика. А экспортируется голый труд! Вот-те раз.
Это открытие получило название «парадокса Леонтьева». А вот подумаешь — так оно и оказывается. Вот, например, важная статья экспорта США — видеопродукция. Фильм «Титаник» принес американцам неплохой куш, хотя и обошелся недешево. Но какова структура затрат на этот фильм? Израсходован ли какой-нибудь дорогой производственный капитал или невосполнимые ресурсы?
Нет. Только труд — режиссера, актеров, декораторов, инженеров, каскадеров, программистов.
Во всем фильме только эпизоды с подводными съемками потребовали расхода редкого и дорогого ресурса — специального судна «Витязь» и подводных аппаратов «Мир». Естественно, русских.
А импортируют американцы в основном как раз капитал, что выяснил тот же Леонтьев.
Вот вам и утопия.
ТРИ ФЕРМЕРА
Представьте себе, что рядом живут три фермера. Они специализируются на картофеле и используют одинаковую технологию обработки земли. Из-за разницы в качестве земли первый всегда получает 300 центнеров с гектара, второй 150 центнеров, а третий 100 центнеров. А расходуют они в принципе всего одинаково: и посадочного материала, и удобрений, и труда, и солярки.
То есть, получается, что у первого фермера затраты на каждый килограмм ориентировочно вдвое меньше, чем у второго, и в три раза меньше, чем у третьего. Соответственно, первый всегда получит прибыли больше, чем второй и тем более третий. Но еще неприятней для второго и третьего то, что первый может продавать по очень низкой цене. Если второй и третий будут продавать по такой же, то они разорятся. А если будут запрашивать свою цену, хотя бы чтобы затраты окупились, то никто у них не возьмет.