Почему Россия не Америка

… Кредит — долг, и с экономической точки зрения он целесообразен только в крайне вынужденных обстоятельствах, поскольку возвращать его надо с процентами. Такие обстоятельства возникают только тогда, когда резко и срочно не хватает той продукции, что производит страна, когда немедленно нужно к рабочим рукам собственных рабочих подключить рабочие руки рабочих из других стран. А это случается только во время подготовки к войне, во время войны и после войны, особенно когда часть своих рабочих находится в армии и когда часть их уже погибла… Кредит — это задействование в своей экономике рабочих рук из других стран».
Надо ли что-то в этой цитате пояснять? Разве что в деталях: я думаю, что ПОСЛЕ войны такой срочности нет, если нет угрозы новой. Острая нужда в кредитах возникает ПЕРЕД войной. Но общая идея понятна: кредит придется отдавать, причем с процентами. То есть для возврата кредита все равно придется продавать какую-то часть народного достояния («берешь на время, а отдаешь навсегда»), и, если уж без этого нельзя обойтись, лучше сначала продать, потом на эти деньги уже и покупать — не будет дополнительного расхода национального достояния на оплату процентов. Другое дело, если нужно СЕЙЧАС, а через три года уже будет поздно. Тогда можно влезть и в долги: если погибнешь — отдавать не надо, если выстоишь — то сможешь и отдать за счет врага.
И мне кажется излишне мягким выражение, что такие «составляющие кредита», как «зачем он берется» и т. д. просто «отходят на задний план». Они, конечно, не «отходят», а искусственно, жульнически отодвигаются. Ведь зачем в послевоенной истории брались кредиты? Они позволяли решить личные проблемы людей, которые находились в это время у власти. В самом лучшем случае такой проблемой было прикрытие провалов в экономике и повышение личного рейтинга в глазах общественности; отдавать же кредиты и проценты по ним придется народу, и отдуваться за связанное с этим падение жизненного Уровня придется совсем другим правителям и чиновникам, уже в третьем тысячелетии. В российский же период эти кредиты просто разворовывались, потому что использовались они через частные банки, и не надо быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, по какому принципу подбирались банки для операций с этими средствами.
Мы уже говорили, что в истории России ситуация с внешними кредитами не нова — у нас уже был случай, когда российское правительство набрало долгов, в основном во Франции и Англии, и именно эти займы в значительной степени отягчили финансовую ситуацию в начале века, что во многом и привело к революциям 1905 и 1917 гг. Стоит ли упоминать, что найти следы тех займов вскоре после их получения было уже невозможно, и что попытки возвращения займов и процентов по ним производятся и сейчас. Вдумайтесь: займы брало антинародное (по мнению большинства народа в начале века) правительство, это правительство было свергнуто народом; заимодавцы вооруженным путем пытались уничтожить революционный режим и вернуть назад антинародное правительство; и, тем не менее, Запад не оставил попыток все-таки истребовать долги от последующих правительств, ни в коей мере не ответственных за преступления царского.
Это же обязательно произойдет и сейчас. Все будущие российские правительства будут находиться под дамокловым мечом; с них будут требовать расплатиться за долги 1991-1999 годов, видимо, столетиями.
Продолжу цитирование:
«… Других случаев взятия долгосрочных кредитов нет, а если их все же берут, то тех, кто их берет, надо расстреливать, поскольку они разбазаривают на проценты достояние страны и ее народа».
Действительно, приводимые Ю. И. Мухиным обстоятельства получения кредита у Германии совершенно убийственны для руководителей 80-х — 90-х годов:
«… Когда немцы 15 августа 1939 г. обратились к СССР с предложением заключить пакт о ненападении, т. е. заключить договор, который Гитлер уже имел и с Англией, и с Францией, (и с Польшей — А. П.) глава советского правительства В. М. Молотов ответил:
«… Если, однако, теперь германское правительство делает поворот от старой политики в сторону серьезного улучшения политических отношений с СССР, то Советское правительство может только приветствовать такой поворот и готово, со своей стороны, перестроить свою политику в духе ее серьезного улучшения в отношении Германии…
… Правительство СССР считает, что первым шагом к такому улучшению отношений между СССР и Германией могло бы быть заключение торгово-кредитного соглашения».
Обратите внимание — участие Советского Союза в европейской войне пока не предполагается, а Германия ее вот-вот начнет. Это Германии, посылающей своих рабочих в армию, срочно требуется кредит — участие рабочих рук других стран… И было бы логично, если бы Германия просила у СССР кредит, а не наоборот. А здесь Молотов даже не просит, не унижается, не называет Гитлера «другом Адиком», он просто требует выдать кредит СССР, он требует, чтобы немецкие рабочие поучаствовали в укреплении обороноспособности СССР, он прямо указывает, что без этого «первого шага» он вторым заниматься не будет.