Матрица «Россия»

Но даже если говорить о российском варианте фермера — почему же он «звучит гордо»? Что это за фигура? Это фигура для нашего села маргинальная, прослойка тончайшая. Она обитает «в порах» сельского общества.
Иными словами, она может жить лишь во взаимодействии с главными социальными группами деревни, причем это взаимодействие нередко приобретает характер паразитизма. В царское время таких предпринимателей называли мироедами, потому что они паразитировали на общине (мире). И после февраля 1917 г. в селе началась вялотекущая гражданская война, причем крестьяне били уже не помещиков, а именно мироедов, в том числе тех, кто при Столыпине сумел поживиться общинной землей. Зачем же сейчас лепить нашим сельским предпринимателям ярлык, роднящий их с этим социальным типом? Ведь кампания по прославлению кулака мироеда, которую вели в начале 90 х годов, явно провалилась. Наши «фермеры» первые от нее открестились.
На деле наши «фермеры» — это по большей части квалифицированная часть сельских работников, которые попытались, при развале колхозов и совхозов, организовать свои малые предприятия. Им была нужна поддержка государства (на Западе эта поддержка колоссальна — в США около 100 млрд. долларов в год). Они этой поддержки не получили. Такая же история уже была, при Столыпине. Но тогда государство не имело средств реально помочь тем, кто вышел из общины. Теперь такие средства были, но их украли и отправили на Запад, на счета «новых русских». И наши фермеры тянут свое хозяйство (чаще всего убыточное), надрываясь в самом буквальном смысле, за счет страшной самоэксплуатации. Чем тут можно гордиться? Только поразительным упорством и стойкостью людей, но ведь не об этом речь на плакатах! Таким упорством могут гордиться сейчас почти все наши трудящиеся, но нельзя же хвастаться национальным бедствием. В Западной Европе фермеры имеют в среднем 120 тракторов на 1 тыс. га пашни, а у нас 3 трактора. Это звучит гордо?
В действительности тот вид семейных хозяйств, который сложился в ходе реформ на селе, представляет собой типичный российский крестьянский двор, но на новой технологической основе. Этому укладу надо помогать, в том числе идеологически, но приписывать ему совершенно иные родовые свойства — ошибочно и вредно. Если же говорить о крупных частных хозяйствах, то и они по своему укладу скорее похожи на совхозы (с некоторыми новыми уродливыми чертами), чем на западные крупные фермы. Но, видимо, не о них речь на плакатах. Ведь глупо было бы понатыкать на шоссе рекламу «Капиталист — это звучит гордо!»
Теперь о самом этом афоризме. Придумал его, похоже, человек, который когда то давно учился в советской школе, но не слишком вникал в содержание предмета. Для молодежи, думаю, вообще непонятно, откуда взялась эта странная напыщенная фраза: «Фермер — это звучит гордо». Фраза эта («человек — это звучит гордо») взята из пьесы Горького «На дне». Там ее произносит Сатин, обитатель ночлежки, анархист и социальный паразит. В его речах Горький выразил свои тогдашние ницшеанские мысли, увлечение идеей сверхчеловека, свое радикальное антикрестьянское чувство. Прилепить эту фразу к образу фермера — что называется, попасть пальцем в небо. Какое то издевательство.
Даже в советские времена, когда всякое лыко умели подгонять к идеологической строке, и в голову не пришло бы брать изречения Сатина за штампы официальной пропаганды. Да, он бунтарь — отверг общество, труд, закон, христианство, философствует в ночлежке. Он нам в чем то симпатичен, потому что бунтует против несправедливого общества. Но в РФ этим у нас занимается Лимонов с нацболами. Зачем же ницшеанскую муть подверстывать к образу тружеников, которые должны пахать, сеять и убирать урожай! Товарищи новые политработники, вы все таки думайте, какие ассоциации вызывают ваши лихие лозунги!