Матрица «Россия»

Тогда в Испании тоже был «кризис» — спад производства 1%, доходы не растут. Люди нервничали, многие вели себя странно. А представьте, говорю, что у вас производство упало на 50%, а доходы большинства — в три четыре раза. Ведь общество просто рассыпалось бы, люди превратились бы в стаи волков. У нас же этого не произошло. Женщина в метро может дремать, поставив свою сумку на пол. А здесь свои сумки наматывают на руку, и все равно их то и дело вырывают, чуть ли не с рукой вместе. Парочка на мотоцикле прицелится, промчится, задний рванет сумку. Посмотрите голливудские фильмы прогнозы о том, во что превратятся их города после большого бедствия.
В Нью Йорке лет двадцать назад на четыре часа погас свет. За это время разгромили множество магазинов и ограбили массу людей, иногда прямо в лифтах. У нас мозги так повернуты только у тех немногих, которые стараются походить на этих жителей «дикого Запада». Я в метро видел такую картину. Группа уличных мальчишек и подростков, которые протирают стекла машин у светофоров, пересчитывала добытые деньги. Потом они побежали по залу и переходу и выдавали каждому нищему старику одинаковую сумму. Снова остановились, пересчитывают остаток. Нищих оказалось больше, чем они предполагали — стали спорить о том, сократить ли сумму или по какому то признаку отказать части стариков в помощи. Решили сократить сумму (но все равно она оставалась внушительной). Это, конечно, детская романтика, но на Западе такое коллективное действие никто и представить себе не мог. Как раз тогда у таких мальчишек там возникла мода коллективно избивать нищих стариков. В Париже одного даже облили бензином и сожгли.
В конце 1991 г. знакомый испанский социолог, зав. кафедрой социологии университета Сарагосы, попросил меня о такой вещи. У вас, говорит, в январе будет либерализация цен, покупательная способность доходов резко снизится. Попробуй раздобыть для нас сведения о том, сколько бездомных собак будут отлавливать в эти месяцы в Москве. Я удивился, а он пояснил. Они на кафедре изобрели метод измерения реакции населения на кризис — по числу выгнанных из дома собак. Говорит, что это очень чувствительный показатель. Еще формальных экономических признаков кризиса нет, но средний класс, нутром предчувствуя его приближение, начинает изгонять своих четвероногих друзей. В газетах даже излагают способы такого изгнания — семья с детьми и собакой едет на прогулку за город, и пока счастливый общий любимец с лаем носится за бабочками, хлопают дверцы автомобиля и начинается типичная собачья драма. То то меня удивляло, что в тот момент по улицам Сарагосы бегали с безумными глазами дорогие собаки, доберманы пинчеры, а то и сен бернары.
Социолог предвкушал, что в Москве они получат сенсационный научный материал — еще бы, феноменальное моментальное обеднение миллионов жителей столицы. Мне интересно было послушать его рассуждения, но я предупредил, что вряд ли в Москве их методика годится. Другой народ, другая культура.
Прав оказался я. Точную статистику получить не удалось — тогда в Москве не то чтобы собак отлавливать, даже мусор на время перестали вывозить, просто сжигали его во дворах. Но я наблюдал сам и знакомых попросил смотреть, что происходит с собаками в их дворах. Ничего не произошло.
И еще вспоминается тяжелый октябрь 1993 г. — не политика, а то, что приоткрылось в людях. Тогда умирать к Верховному Совету РСФСР пришли тысячи именно простых людей, причем с плохо скрытым презрением и к Руцкому, и к депутатам. Что же двигало этими людьми? Об этом не говорили, даже стеснялись. А двигали ими именно чистые чувства, благородство. Такое редко бывает — а у нас было, перед нашими глазами.