Матрица «Россия»

Если бы эта система была создана, как это было сделано в ходе реформ в Японии и на Тайване, в Южной Корее и в Испании, половина нашей экономики уже бы действовала в укладе постиндустриализма. Мы бы избежали деклассирования и потери квалификации 20 миллионов работников, массовых страданий миллионов семей, мы бы обошлись без деиндустриализации и спада производства. Ту настойчивость, с которой команда Гайдара — Чубайса саботировала эту программу, можно объяснить только жестким запретом со стороны их американских советников. Им надо было добиться немедленной обвальной приватизации как средства разрушить хозяйство нашей державы.
В 1990-1991 гг. я в Испании изучал их программу создания системы малых и средних предприятий. Много говорил с идеологами этой программы, которые разработали ее после смерти Франко как условие либерализации и модернизации национальной экономики. Бывал на многих предприятиях, подружился с их хозяевами, обсуждал с профсоюзными деятелями, с коммунистами, социал демократами и франкистами. Я абсолютно уверен, что никаких объективных препятствий, чтобы подобную программу осуществить в РФ, не было. Была политическая воля — не дать ей ходу. Поощрялись фирмы посредники, мелкие торговцы ларечники, челноки, но не производство и не инновации.
В Испании прежде чем начать приватизацию (постепенную и выборочную), с помощью государства создали около миллиона предприятий, хозяевами которых стали рабочие и инженеры, уходящие при сокращении рабочих мест. В основном треть денег на создание фирмы давало государство, треть — беспроцентный кредит специального банка, треть — сам предприниматель. Была создана сеть региональных технических центров обслуживания, с хорошим оборудованием и консультантами, сеть «инкубаторов», в которых можно было со своей идеей вырастить зародыш фирмы до жизнеспособного состояния, сеть Институтов развития, выполняющих множество абсолютно необходимых функций, непосильных для малых фирм.
Что говорить, было сделано великое дело — Испания за десять лет вырвалась в число высокоразвитых стран, она менялась прямо на глазах. С какой радостью работали люди, как приятно было бывать в этих дружных коллективах. Среди владельцев предприятий было много коммунистов. Их убеждения нисколько не мешали делу, ибо они были предпринимателями, а не капиталистами. Их положение не вызывало никакой классовой вражды, их уважали за мастерство и труд, а они не выгребали деньги из предприятия. Обычная их личная прибыль по величине была равна «второй зарплате».
И как они мечтали передать этот их опыт нам в Россию, сколько было предложений. Они были готовы вкладывать деньги в аналогичные предприятия у нас и вообще не вывозить прибыль, реинвестировать ее — в благодарность СССР за то, что мы приютили детей республиканцев. Я прикидывал, как бы это дело пошло у наших людей, примерял на своих знакомых инженеров, научных работников и рабочих. Прекрасно пошло бы! Это то, чего мы все ждали. Я и сам вспомнил свои идеи в химии, которые не мог реализовать на больших предприятиях — как бы я работал над ними с друзьями!
Среди малых предприятий были и наукоемкие. Промышленность электроники была сосредоточена в Мадриде. 90% работ выполнялось на малых предприятиях, 10% — на головных заводах. Так же и в большинстве других отраслей. А стоимость создания одного рабочего места на таких фирмах была в 10 раз меньше, чем такое же по уровню место на большом заводе.
Сейчас, конечно, вся эта система там обновилась, хозяевами стали уже дети моих друзей, все с высшим образованием. Но опыт того первого этапа для нас очень важен. Мы после бурных 90 х годов дозреваем до такого состояния, что для нас будет уже неизбежен «новый нэп», новый этап индустриализации, но уже на другой технологической и социальной основе. Необходимую гибкость и эффективность производственной системы можно будет достичь только через симбиоз предприятий разного типа и разной величины.