Матрица «Россия»

Другое дело, что за последние годы положение изменилось качественно. Точка «2006″ уже не вполне лежит на траектории, которая была задана в 90 е годы. Из коридора, куда нас втолкнули, она еще не выскочила — стенки его слишком высоки, — но в ней уже есть потенциал, есть даже импульс к собственному движению. Вывести из нынешних колебаний определенный вектор, определенное стремление в будущее, пока нельзя. Это перекресток, с которого опять видны разные пути. Но в эти моменты неустойчивого равновесия толкнуть нас в тот или иной коридор можно одним пальцем — если им ткнут в нужный момент в нужное место.
В чем же новизна? На мой взгляд, она — в символической сфере. Многие материалисты, выучившие, что «бытие определяет сознание», особых изменений и не видят и сердятся, когда о них заводят речь. На деле изменение фиксируется вполне объективными показателями в массовом сознании. Первый — провал на выборах крайних флангов, особенно правого, который и символизирует «рыночную реформу». Ядро политически активных граждан стянулось к центру, его символизирует В.В. Путин. Даже «Единую Россию» приняли только потому, что это «партия президента». Второй показатель — явное желание большинства, чтобы В.В. Путин каким то образом остался на третий срок. Контраст с тем, как менялось отношение к верховной власти при Горбачеве и Ельцине, разительный. Он не мог бы быть достигнут средствами манипуляции сознанием, тем более что квалификация манипуляторов правой «антипутинской» партии намного выше.
Для нашей темы самое важное в том, что все 90 е годы постсоветское государство РФ переживало острый кризис легитимности. Было почти очевидно и общепризнанно, что оно не обеспечивает выживания страны и народа. Более того, это были годы неявной гражданской войны, в двух ее вариантах — информационно психологической и экономической войны. В этой войне подавляющее большинство населения («старые русские») потерпели поражение и были обобраны победителями. Большинство ввергли в бедность и страх, поломали жизненные планы, трудовую этику, систему легальных доходов. Разрушили образ жизни. Повредили и те институты, которые воспроизводили народ — школу, медицину, армию, науку. Народ был в большой мере «разобран» и парализован.
И в этой войне государство выступило на стороне «новых русских», что к концу 90 х годов стало очевидно абсолютно всем. Это выразилось в беспрецедентном падении доверия к президенту (2%) и в столь же беспрецедентной попытке парламента объявить ему импичмент с обвинением в «геноциде народа собственной страны». Голосов не хватило, но это не важно — слово было сказано, всерьез обсуждалось и, прямо скажем, было принято массовым сознанием.
Напротив, отношение к В.В. Путину к концу его второго срока не просто стабильно — оно укрепляется. Значит, в образе государства возникло ядро легитимности. Это — изменение исключительно важное. Это — национальный ресурс, правильное использование которого может переломить ход событий. Но этот ресурс может быть и бездарно промотан, на что и делается важная ставка в антипутинской кампании.
В.В. Путин шел к этому порогу очень осторожно и постепенно, ронял фразы и намеки. Но работать стал образ Путина, созданный «внизу». И эти его намеки стали сращивать разорванные связи нашего народа, как будто брызгали на них мертвой водой. До живой воды дело пока не дошло, но теперь может и дойти — вот что изменилось!
Дальше — больше. Постсоветские куски пространства зашевелились и потянулись сращиваться, обнаружилась опасная живучесть имперского организма. При этом люди вовсе не строили иллюзий. Одно дело — образ, другое — ржавые трубы теплосетей, село без тракторов и удобрений, море без флота. Образ — не от мира сего, а на земле «волк кушает, и никого не слушает». Но без образа не собраться, чтобы преодолеть разруху на земле. Этот образ и стал символом.