Евреи, Христианство, Россия

Идеология СРН опиралась на несколько постулатов. Во-первых, это «золотой треугольник» — православие, самодержавие и народность. Во-вторых, отношения Царя с народом не должны быть испорчены бюрократией, парламентом и партиями. Поэтому СРН выступал против парламентаризма, за самодержавие в чистом виде, которое только и может обеспечить единство народа. Правда, СРН предлагал еще созыв Собора, согласно древней русской традиции, но Собора сугубо совещательного. В-третьих, главная ценность виделась в крестьянской общине. Город означал отсутствие корней, а столыпинские реформы — гибель общины. Столыпин в те годы рассматривался СРН в лучшем случае как сомнительный союзник, а в худшем — как масон и противник. Хотя некоторые правые понимали необходимость индустриализации России, в целом СРН не представлял себе для нее такого будущего. И, наконец, в-четвертых, корень всех бед СРН видел в мировом и русском еврействе. На еврейском вопросе черносотенцы концентрировались абсолютно и беззаветно. Отбрасывая могущественную русскую компоненту в революционном движении, члены СРН провозглашали, что все евреи — революционеры, а все революционеры — евреи. Кроме того, все евреи — капиталисты, а все капиталисты либо евреи, либо их ставленники. Между Ротшильдом и Марксом заключен тайный союз. Еврейские революционеры хотят уничтожить государственный строй, чтобы утвердить власть еврейских капиталистов. Это последнее провозглашалось открытым текстом в случайно обнаруженных, а до того тайных «Протоколах сионских мудрецов» — настольной книге каждого уважающего себя антисемита и националиста от рядового партийного функционера до фюрера. Тезис о союзе «Маркса и Ротшильда» стал впоследствии главным пунктом идеологии нацизма. Рабочему вопросу СРН большого внимания не уделял, считая, что русские рабочие под защитой Царя живут лучше, чем их собратья на Западе под властью еврейских эксплуататоров.
Согласно уставу СРН лица еврейского происхождения не могли быть членами Союза, тогда как нерусские люди других национальностей могли ими стать при условии единогласного принятия. Вскоре оказалось, что первую скрипку в черносотенных делах играют не столько русские, сколько русские немцы, всегда являвшиеся опорой трона, и молдавские помещики, до этого себя в русской истории никак не проявившие. Среди функционеров СРН и лиц, активно поддерживающих Союз в печати, наиболее известными были: Грингмут, Бутби де Кацман, посвятивший СРН свое издание «Протоколов», Крушеван, депутат Думы и редактор газеты «Бессарабец», Синадино, Демянович, Крупенский, ген. бар. Каульбарс, Левендаль, Энгельгардт, Плеве, Пеликан, ген. Ранд, гр. Доррер, Рихтер-Шванебах и др. Продолжателями черносотенной традиции в эмиграции после 1917 г. являлись Финдберг, А. Будберг, Нейдгардт, герцог Лейхтенбергский. В СРН входили также представители русской аристократии с громкими именами — Урусов, Мещерский, Шереметьев, Гагарин, ряд православных иерархов — архиепископ саратовский Гермоген, волынский Антоний, некоторые ученые: историк Иловайский Д. И., Майков А. А., сын поэта (167). За руководителем СРН Дубровиным маячили фигуры великих князей Владимира Александровича и Николая Николаевича. В торжественной обстановке венки СРН были возложены на Императора и Наследника. В целом же «Черная сотня» была экзотической смесью аристократии, мелкой буржуазии и отребья больших городов. В кризисной революционной ситуации Царь делал ставку на армию, полицию и СРН, став фактически членом контрреволюционной политической партии. Аудиенции черносотенных депутатов у Царя становятся заурядным явлением. В речах Царя, обращенных к СРН, дежурными стали фразы: «объединяйтесь, истинно русские люди», «вы мне нужны», «буду миловать преданных». Против кого следовало объединяться истинно русским людям? В революционой сумятице, когда трону угрожала гибель, власти искали эффективный лозунг, указующий врага державы. Ведь должен же кто-то быть виноват в создавшемся хаосе и разрушении! Поскольку активность евреев в революционных акциях бросалась в глаза, то им и выпала честь стать врагами трона. Революционный лозунг «долой самодержавие!» был уравновешен лозунгом «бей жидов!». Еврейские революционные активисты легко могли бы просчитать последствия своих акций для массы соплеменников, ни сном, ни духом не подозревающих, что именно им придется заплатить за революционные «шалости» героев. Могли просчитать, но не захотели! Когда приносишь себя в жертву во имя будущего всего человечества, не хочется думать о мелочах жизни и о жизни кого-то еще! В пылу событий 1905 — 1907 гг., так же, как и в 1917 г., охваченное общим безумием русское еврейство не нашло организационных форм и сил для отмежевания и внятного осуждения левого террора. Расплата наступила в виде правого террора. По России прокатилась волна еврейских погромов.
Если левый террор имел в качестве основы определенную идеологию, то правый террор зиждился на антисемитизме, вспыхнувшем под влиянием революции и пропаганды властей. При дворе и в царской семье антисемитизм был элементом воспитания молодых людей. Царь искренне считал, что вся эта каша заварена евреями. В письме к матери от 25 октября 1905 г. он писал: «…народ возмутился наглостью и дерзостью революционеров и социалистов, а так как 9/10 из них жиды, то вся злость обрушилась на тех — отсюда еврейские погромы. …Но не одним жидам пришлось плохо, досталось и русским агитаторам: инженерам, адвокатам и всяким другим скверным людям» (297). Если судить по другим документам, то Государь не был столь наивен, как в этом письме. Однако такой взгляд был широко распространен, особенно среди людей, нуждающихся в простой трактовке сложных явлений. Рядовые члены СРН — люди улицы, владельцы небольших лавок, неотесанные и малообразованные, приехавшие в столицу попытать счастья, боящиеся темпа жизни и социальных перемен, охотно принимали такую трактовку. Они верили в Царя и Бога, боялись интеллигентов и инородцев. Их инстинктивный, биологический антисемитизм облегчал задачу поиска врага. Зачем вычислять и отлавливать поодиночке террористов, которых и полиция не может изловить, когда еврейские местечки, улицы, а главное, магазины вседа на виду? Решение лежало на поверхности, и искушение было велико.