Евреи, Христианство, Россия

Главная же проблема государства — рабство крестьян, в целом понимаемая и Государем, и интимным комитетом, представлялась им трудноразрешимой. Комитет ограничился здесь законом 1803 г. о «свободных хлебопашцах», дающим право помещикам освобождать крестьян с землей. Освобождение должно было утверждаться правительством, после чего крестьянин переходил в сословие свободных хлебопашцев. Авторы закона предполагали постепенно и на добровольных началах упразднить крепостное право. Однако нашлось немного помещиков, согласившихся отказаться от рабского труда. Всего за 25-летнее царствование Александра в свободные хлебопашцы было зачислено менее 50 тысяч крестьян. Через два года Император, убедившись, по-видимому, в неподготовленности к практической деятельности членов комитета, охладел к нему и перестал собирать его у себя.
Наиболее известными администраторами царствования были М. М. Сперанский и А. А. Аракчеев. Сперанский — сын сельского священника, ставший законодателем, опытным и умным бюрократом. Сперанскому царь доверил свои мечты о преобразованиях, не воплощенные в жизнь интимным комитетом. Им был разработан план общественного устройства, согласно которому все население России представлялось граждански свободным, а крепостное право упраздненным. Граждане по правам делились на дворянство, среднее сословие и рабочий народ. Дворянство обладало правом владеть населенными крестьянами землями и могло не служить на государственной службе. Средний слой — мещане, купцы и поселяне, имеющие во владении ненаселенные крестьянами земли. Народ рабочий — крестьяне, ремесленники и слуги. На вершине пирамиды — державная власть монарха, опирающаяся на закон и окруженная государственным советом. Ниже располагались законодательные, исполнительные и судебные учреждения, независимые друг от друга. Законодательные учреждения: волостные, окружные, губернские и государственная дума — суть выборные органы, сменяемые через три года.
Вот отрывки из письма Сперанского Государю: «Весь разум сего плана состоял в том, чтобы посредством законов и установлений утвердить власть правительства на началах постоянных, и тем самым сообщить действию сей власти более правильности, достоинства и истинной силы… Правительство не может почитаться законным, если оно не основано на общей воле народа… Источник власти пребывает всегда в народе, в самой стране… Всякое правительство существует только в силу известных условий и только тогда законно, если свято исполняет эти условия… Основные государственные законы необходимо ограничивают верховную власть… Деспотическая власть могла только приличествовать младенчеству гражданских обществ… (278, с. 147).
Первоначально одобрив реформу Сперанского, Государь изменил свое отношение к ней — и проект остался замороженным. Многие видели в Сперанском сторонника французских идей и интриговали против него. В частности, Н. М. Карамзин в соей патетической записке Государю «О древней и новой России» доказывал на радость крепостникам вред и опасность реформ Сперанского. Конституционное здание Сперанского само по себе было неплохим, но Александр сомневался в том, из чего, собственно, исходил законодатель: а именно в том, что люди зависят всецело от государственного и социального порядка. При хорошем порядке и люди должны быть хорошими! Эти сомнения и наветы вельмож привели к отставке одного из выдающихся людей той эпохи.
Нравственным антиподом М. М. Сперанскому был А. А. Аракчеев. Странным образом Государь, человек умный и явно не лишенный добродетелей, всю жизнь держал при себе эту темную, рабски преданную ему личность. Полуобразованный гатчинский капрал, ставший графом Империи, жестокий и надежный, как скала, хранитель устоев был доверенным лицом Государя. Знаменитые военные поселения графа Аракчеева, созданные в правление Александра I, явились прообразом трудовых армий Троцкого Л. Д. в первые годы Советской власти. В поселениях расквартировывались батальоны регулярной армии и содаты превращались в земледельцев, точнее в батраков, с железной палочной дисциплиной. Мужики этих селений и окрестных деревень также одевались в солдатские мундиры и учились строевой службе. Избы сносились, а взамен строились домики, выкрашенные в один цвет. Мужиков пытались заинтересовать ссудами, льготами, скотом и лошадьми. Военным начальством велся строгий учет вдов и девиц, женихов и невест, а также инвентаря. К концу царствования Александра I около трети армии участвовало в масштабном социальном эксперименте, построенном на дисциплине, строгой финансовой отчетности и приносящем, как теперь говорят, экономический эффект. Царь получал лестные отзывы об этом от Карамзина, Кочубея и Сперанского. Однако мужикам жить под команды: «Дышать! Не дышать!» — не нравилось, и возникали бунты. В ход шли шпицрутены, лилась кровь, а затем снова наступала видимая тишина. Отвлеченные взгляды царя об идеальном устройстве быта крестьян, о порядке и благообразии жизни принимали здесь карикатурные формы, но поддерживались железной рукой Аракчеева.
Эти два разделенных столетием государственных деятеля — Аракчеев и Троцкий были резко отличны по своему психологическому складу. Кажется, в их характерах не было ни одной общей черты, кроме беспредельной жестокости и презрения к человеку. Оба исходили из ложных посылок: неограниченного терпения русского народа и возможности насадить сверху требуемый социальный порядок. И военные поселения Аракчеева, и, спустя век, трудовые армии Троцкого, основанные на идее казарменного социализма, принесли много страданий и крови.