Евреи, Христианство, Россия

Несмотря на атмосферу распущенности и фривольности окружающего его екатерининского двора, Павел вырос целомудренным, образованным, тонким и остроумным человеком.
В сентябре 1773 г. царица женила Павла на Вильгельмине Гессен-Дармштадской, в православии Наталье Алексеевне. Наталья Алексеевна умерла от родов в апреле 1776 г. В ее шкатулке были обнаружены письма гр. Андрея Разумовского, лучшего друга Павла, перед которым цесаревич открывал свою чистую душу. Из писем следовало, что покойная Великая Княгиня была любовницей графа.
Через год Екатерина убедила оскорбленного вдовца жениться вновь. На этот раз ему была предопределена в жены София-Доротея Вюртембергская, в православии Мария Федоровна. Этот брак был более счастливым. Однако и здесь самолюбию Павла, как отца, был нанесен удар. Все родившиеся дети Александр, Константин, Николай и дочери были по требованию Императрицы отняты у родителей и отданы на воспитание назначенным Екатериной персонам. Молодые супруги были вынуждены подчиниться монаршей воле и навещать детей по расписанию, утвержденному царицей.
Удивительно, но нет никаких признаков того, что Екатерина любила своего сына. Ей достаточно было его покорности. Когда Павел возмужал и стал разбираться в жизни, между ним и матерью встала тень убиенного Петра Федоровича. Он глядел на мать глазами принца Гамлета, сохраняя при этом, как и Гамлет, почтительность и вежливость. Характер Павла становился, между тем, болезненно подозрительным и вспыльчивым. Его часто посещали галлюцинации в виде призрака убитого отца или великого деда. Интересно, что судьба Павла за много лет была предсказана наблюдательным Фридрихом II, которого Павел посетил в Берлине в период своего сватовства к Софии-Доротее, приходящейся внучатой племянницей прусскому королю. В своих исторических опытах король писал: «Он показался гордым, высокомерным и резким, что заставило тех, которые знают Россию, опасаться, что ему будет трудно удержаться на престоле, на котором, будучи призван управлять народом грубым и диким, избалованным к тому же мягким управлением нескольких императриц, он может подвергнуться участи, одинаковой с участью его несчастного отца».
Отчуждение между матерью и сыном возросло из-за различия политических взглядов. Доктрина, которая созрела в голове 20-летнего Павла и которую он представил на суд Императрице, сводилась к тому, что России не нужны наступательные войны. Необходим принцип разумной достаточности, и все усилия Империи должны быть направлены на создание внутреннего порядка. При этом, по мнению цесаревича, у титулованных холопов-дворян не должно быть никаких привилегий. Все сословия должны быть одинаково равны или одинаково бесправны перед самодержцем. Масоны, которым покровительствовал Фридрих II и литературу которых внимательно изучал Павел, внушили ему, что он, как будущий самодержец и посвященный, должен возглавлять не только государство, но и церковь. Они делали крупную ставку на приближающееся, как им казалось, царствование Павла.
Екатерина сначала высмеяла масонов в своих комедиях «Обманщик», «Обольщенный» и «Шаман сибирский», а затем некоторых из них, в частности Новикова, подвергла арестам и ссылке. Она понимала, что ее наследник разрушит все то, что она создавала такой дорогой ценой. Возникла ситуация, сходная с той, которая имелась между Петром I и царевичем Алексеем. Поэтому Екатерина решила не готовить сына к управлению державой, изолировать его от всех государственных дел и передать власть своему внуку Александру. Бедный русский Гамлет в течение 13 лет вел в подаренных ему Гатчине и Павловске замкнутый образ жизни, играя роль мини-самодержца и муштруя несчастных солдатиков и офицеров на прусский манир. Он жил, опасаясь покушений, терзаясь подозрениями, страхом и надеждой, старея и болея. Екатерина попыталась склонить Александра к согласию на устранение Павла от наследования престола, но многоликий Александр, этот «очаровательный сфинкс», вел себя очень загадочно, балансируя между бабкой и отцом. С женой Павла, Великой Княгиней Марией Федоровной, дело обстояло проще, и Екатерине удалось получить ее подпись на документе, лишающем Павла короны в будущем. Растерявшаяся Великая Княгиня скрыла от мужа свое вынужденное предательство, которое открылось ему уже после смерти царицы.
В 1793 г. вскоре после свадьбы любимого внука Александра и Луизы Баденской, в православии Елизаветы Алексеевны, Екатерина созвала ближайших вельмож на тайное совещание. Здесь она решительно поставила вопрос о лишении Павла права наследования короны в пользу своего внука. Несмотря на то, что такое решение принято не было, царица составила завещание о передаче власти в случае ее смерти Александру. В ночь с 4 на 5 ноября 1796 г., когда с Императрицей случился удар и «воздыхание утробы, хрипение, по временам извержение из гортани темной мокроты», Павел примчался в Зимний дворец, где его встретили сыновья — Александр и Константин, оба в гатчинских мундирах. Знающий тайну престолонаследия гр. Безбородко молча указал Павлу на перевязанный лентой пакет с завещанием Екатерины, каковой и был немедленно сожжен в камине под хрипы умирающей Государыни. За эту важную услугу Безбородко был осыпан милостями: награжден княжеским титулом, девятью тысячами душ крестьян и возведен в канцлеры.
Останки Петра III были извлечены из могилы Александро-Невской лавры и торжественно перенесены в Петропавловскую церковь. При переносе гроба Павел, тонко и зло издеваясь, повелел Алексею Орлову нести за гробом корону задушенного им Государя. Перед погребением Павел облобызал истлевшие кости и заставил так же поступить своих сыновей. Затем он вошел в царские врата, взял корону и, возложив ее сначала на себя, увенчал ею костяк Петра III.