Евреи, Христианство, Россия

Ряд текстов Талмуда содержит очень краткую информацию о суде над Иисусом, обвиненным в подстрекательстве народа, в ереси и чародействе (Тосефта, Санг. XII, Санг. 67а). Вот отрывок о сцене казни, имеющийся в древних рукописях, но изъятый из позднейших изданий. «Накануне Пасхи повесили Иисуса. И за 40 дней был объявлен клич, что его должны побить камнями за то, что он занимался колдовством: кто может сказать что-либо в его защиту, пусть придет и скажет. Но не нашли ничего в его защиту, и его повесили накануне Пасхи». Сказал Ула: «Допустим, он был бы бунтовщиком, тогда можно искать (поводов для) защиты; но ведь он подстрекатель (к ереси), а Тора говорит: «Не жалей и не покрывай его». Иисус другое дело; он был близок к царскому двору» (Санг. 43а).
Евреев-ортодоксов всегда раздражали рассказы о бестелесном рождении мнимого, по их мнению, Мессии. Поэтому ряд текстов Талмуда содержит намеки на сплетни, о которых говорилось выше. Очевидно, что руководители ортодоксального иудейства, в том числе равви Гамалиил-младший, были весьма встревожены религиозным расколом и вели с ним активную идеологическую борьбу. Содержание и тон молитв (см. разд. 4), предающих анафеме раскольников, говорят сами за себя. Немолитвенные тексты Талмуда, посвященные минам, также враждебны. Цель этих усилий понятна — они должны были в конкретных исторических условиях катастрофы предохранить ядро еврейской нации от углубления раскола и распыления генофонда. Ничего подобного мы не видим в христианских текстах той поры, ставших Новым Заветом. Нетерпимость в христианстве появится позднее, и лишь после того, как оно станет государственной религией.
Таким образом, в то время, когда евреи-христиане писали Евангелия, евреи-ортодоксы составляли Мишну — свое подобие Нового Завета, заглушившее коментариями и казуистикой голос законодателя. Отметим историческую уникальность происшедшего — одновременное появление в недрах одного народа столь противоположных по духу произведений. Талмуд потребовал запрета на чтение иностранных книг (Санг. 90а), отказа от греческой школы, как источника классической культуры, погружения в изучение Закона. Это на много веков изолировало евреев от главного русла цивилизации, лишило их радости наслаждаться изобразительным искусством. В то же время иудаизм исключил из своей среды богословские споры. После религиозного раскола отлучения стали крайне редкими и случались, в основном, из-за действий, а не мнений. Основой религиозного общения было исполнение обрядов, а не догм. Блуждающий суперэтнос, как называл евреев Л. Н. Гумилев, не нуждался для исполнения своего культа в храмах и священниках, а потому пользовался несравненной свободой. Считалось достаточным сохранять верность племени и соблюдать Закон. Внешний ригоризм сочетался с философской независимостью. При этом выдающиеся оракулы синагоги Мендельсон, Маймонид были чистыми рационалистами. С появлением Талмуда двери синагог закрываются для новообращенных. Их считают потенциальными изменниками, вступающими в иудаизм с целью перейти затем в христианство. Они — проказа Израиля. Им можно доверять лишь в двадцать четвертом поколении. Обрядность связывает единоверцев, но обрекает их на замкнутую жизнь в добровольном гетто. Наступает время, когда насмешки Иисуса над обрядностью фарисеев становятся оправданными. Резко возрастают суеверия. Могучий еврейский ум искусственно сжимается на века в кольце бесплодных рассуждений. Еврейские законодатели убеждены, что изучение Талмуда заменяет всякое другое знание, так как в Талмуде заключена полная умственная культура. То, что двадцатый век выплеснул свыше двух десятков евреев Нобелевских лауреатов, получивших в детстве еврейское воспитание, это не заслуга Талмуда. Это случилось вопреки Талмуду и доказывает силу нравственной природы евреев, выдержавших талмудический гнет.
Враждебное отношение к минам (минимам), т. е. к евреям-христианам, вытекающее из обстоятельств жизни Палестины I века и закрепленное в Талмуде, превратилось в сознании евреев-ортодоксов в доминантную установку. После прекращения в Римской Империи гонений на иудеев, они вместе с язычниками участвуют в преследовании христиан. Об этом пишут многие историки христианства, в том числе Евсевий Памфил, епископ Кесарии Палестинской, в своей «Церковной Истории». В средние века еврейские купцы не брезговали работорговлей, перепродавая рабов-христиан бусурманам. И, хотя работорговля тогда была обычным делом, которым баловались и христиане, и мусульмане, и евреи, случаи продажи евреями христиан в мусульманское рабство остались зафиксированными на скрижалях истории и в сознании христианского суперэтноса.
7.3. Победа христианства
Итак, постепенно к концу II века религиозный раскол, происшедший в недрах еврейского народа, вследствие причин, изложенных выше, превратился в устойчивую вражду между иудаизмом и христианством. Евреи-христиане были поглощены в христианстве разноплеменными язычниками. Тезис о братстве людей во Христе затушевывал национальную принадлежность верующих. В глазах первобытных христиан национальная принадлежность не была определяющим человека признаком. Поэтому евреи-христиане должны были раствориться в христианстве. С христианством произошло то, что всегда происходит с религиозными и политическими движениями. Творцы и основатели движений поглощаются и отстраняются от руководства преемниками, заявляющими творцам: «А вы здесь при чем?» Так произошло в исламе, когда сподвижники и родные Магомета попытались подчинить себе совершенную ими революцию и были за это истреблены. Так случилось с последователями Франциска Ассизского, которые спустя поколение были объявлены еретиками и сожжены на кострах. Так произошло во Французской революции, когда последующая волна фанатиков уничтожала предыдущую. По этому же закону развивалась Русская революция 1917 года. Сначала большевики истребили меньшевиков и эсеров, своих союзников по революции, затем сталинская группировка уничтожила «верных ленинцев», сотворивших эру коммунизма. При этом ненависть, возникающая между близкими по духу движениями, оказывается наиболее яростной и беспощадной.