Евреи, Христианство, Россия

Сталин официально сконцентрировал у себя всю военную, государственную и партийную власть, став Председателем высшего органа Государственного Комитета Обороны (ГКО) с 30 июня 1941 г., Наркомом Обороны с 19 июля 1941 г., Верховным Главнокомандующим с 8 августа 1941 г., сохранив посты Генсека и Председателя Совнаркома. Отныне только война владела его помыслами, талантами и волей. О руководстве Сталиным ГКО, Ставкой, отдельными операциями и о разработке им общей стратегии войны написано много воспоминаний (108, 36, 291, 98, 227, 141, 147, 113). Мемуаристы отмечали творческий стиль, сочетание коллегиальности и единоначалия, детальность продумывания и обеспечения операций в ГКО и Ставке. Сталин руководил уверенно, спокойно и строго. Многословия не любил. Мгновенно улавливал суть вопроса. Формулировал мысли ясно и емко. Все военачальники признавали его верховенство, исходившее из существа решаемых задач. Они подчеркивали его природный аналитический ум, эрудицию, редкую память и работоспособность. Сталин оказался лидером в военной стратегии так же, как и в политике. Он умел находить талантливых специалистов в военной, организационной и технической сферах. Правильно воспринимал их советы, дополнял и обобщал в приказах и директивах. Примером является крестьянский сын Жуков Г. К., которого он 27 августа 1942 г. назначил Заместителем Верховного Главнокомандующего, сделав вторым лицом в государстве.
Сталин был не просто выдающимся организатором всего необходимого для ведения войны, но и первым лидером, отучившим русских от разгильдяйства и привившим им столь важную сейчас немецкую аккуратность и исполнительность. Кстати, по немецкой классификации, Сталин совершенно четко относился к «низшей» расе. Однако имено он, обрусевший грузин, сын нищего сапожника, семинарист-недоучка, по всем пунктам переиграл автора классификации, став символом победы над арийским врагом.
Закончим похвальное слово диктатору соображениями о его дипломатических успехах. Западные дипломаты и руководители испытывали по отношению к Сталину своеобразный пиетет, исходящий от сознания его безграничной власти над миллионами подданных. К этому примешивалось непроизвольное чувство любопытства и страха перед чудовищем, о жестокости которого все были прекрасно осведомлены. В переговорах с Черчиллем и Рузвельтом Сталин мог быть жестким и в то же время лю безным, очаровательным, остроумным. Рассказав Черчиллю о поездке Молотова в Берлин, Сталин спросил: «А зачем вы тогда бомбили моего Вячеслава?» Старый хитрован Черчилль в тон ему ответил: «Никогда не следует упускать счастливую возможность». Когда-то Черчилль говорил о готовности заключить союз с дьяволом, если тот будет воевать с Гитлером. Зная об этом, Сталин завершил беседу так: «Да поможет Вам Бог…» «Бог, конечно, на моей стороне», — согласился Черчилль. «Ну, а дьявол, разумеется, на моей, и объединенными усилиями мы победим врага», — закончил Вождь и Учитель.
В самый отчаянный момент, когда немцы стояли под Москвой, Сталин ловко блефовал перед Гопкинсом, Гарриманом и Бивербруком, излучая олимпийское спокойствие, непринужденность и уверенность в победе. Посланцы Рузвельта и Черчилля, считавшие, что советское сопротивление рухнет через 4 — 5 недель, после беседы убедили своих шефов оказать Сталину масштабную военную и техническую помощь (145). В декабре 1941 г. Сталин заявил министру иностранных дел Идену: «Русские были два раза в Берлине, будут и в третий раз». Пророчества Сталина сбылись благодаря жертвам русского и других народов, принесенных на алтарь войны.
На Тегеранской конференции (28 ноября — 1 декабря 1943 г.) Сталин добился от Рузвельта и Черчилля: 1. Обещания открыть второй фронт не позднее мая 1944 г.; 2. Предварительного согласия перенести границу Польши на запад до Одера и установления ее восточной границы по «линии Керзона»; 3. Признания притязаний СССР на Кенигсберг; 4. Признания аннексии Прибалтики. Со своей стороны, Сталин обещал объявить войну Японии через 3 месяца после окончания войны в Европе.
На Ялтинской конференции (4 — 11 февраля 1945 г.) Сталин, пользуясь особым доверием к нему Рузвельта: 1. Утвердил восточную границу Польши по «линии Керзона»; 2. Добился места в ООН для РСФСР, Украины и Белоруссии; 3. Согласился на выделение французам зоны оккупации за счет английской и американской зон; 4. Уточнил условия вхождения СССР в войну с Японией путем присоединения к СССР Курильских островов, Южного Сахалина, Порт-Артура; 5. Добился в пользу СССР половины репараций Германии, т. е. 5 млрд. долларов.
В процессе войны произошли изменения в сфере официальной идеологии, делавшей ставку теперь не на социализм, а на идеи патриотизма и народности. Принимая парад 7 ноября 1941 г., Сталин призывал войска вдохновляться «мужественными образами наших великих предков — Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского, Суворова и Кутузова», о которых ранее пропаганда не вспоминала. Произошла социальная реабилитация Русской Православной церкви. Были закрыты антирелигиозные журналы и распущен «Союз воинствующих безбожников». 15 мая 1943 г. был распущен также и Коминтерн. В газетах проводилась мысль о первенстве русского народа среди народов СССР, как несущего основную тяжесть борьбы с фашизмом. В своей «речи Победы» 24 мая 1945 г. Сталин поднял тост не за советский народ, а за русский народ, который своим ясным умом, стойким характером и терпением заслужил право быть «наиболее выдающейся нацией из всех наций, входящих в состав Советского Союза». Это антиленинское, но в целом очевидное положение стало основной концепцией послевоенного идеологического развития.