Евреи, Христианство, Россия

В пламени войны уцелели лишь фарисеи — умеренная и добродетельная буржуазия, заблаговременно покинувшая горящий Иерусалим. В пламени войны уцелели и евреи-христиане, или иудео-христиане (назаряне, евиониты), бежавшие в 68 г. н. э. еще до разрушения Храма в город Пеллу в Заиорданье. И иудейскому большинству, и христианскому меньшинству предстояло многое осмыслить, нащупать ориентиры для дальнейшей жизни.
Единственное, что осталось у еврейского народа после катастрофы, это Закон и небольшая группа ученых — толкователей Торы, заменивших священников, которые стали теперь уже ненужными. Один из них — Иоханан бен Заккай, член бывшего синедриона и один из вождей «партии мира» — в какой-то мере повторил судьбу Иосифа Флавия. В последние дни осады Иерусалима он тайно покинул город, сдался римлянам, предсказал Веспасиану императорский титул и испросил разрешения создать в городке Явнея нечто вроде академии по изучению Торы, или синедриона. Разрешение было получено.
Иоханан бен Заккай пользовался огромным авторитетом. Его любимым правилом было устанавливать царство мира. Никто не успевал поклониться ему первым, включая язычников на рынке. Во многих отношениях его можно считать последователем Иисуса, хотя он не был христианином. Иоханан бен Заккай и его коллеги предложили создать для спасения рассеянного народа некую невидимую духовную границу между евреями диаспоры и окружающим языческим миром. Во все еврейские общины они отправляют наставления по организации религиозной жизни, жизни в семье и в быту, воспитанию детей и т. д. В Явнее, а также в городке Лидде вычисляются и рассылаются в диаспору даты еврейских праздников, тексты ежедневных трехкратных молитв, заменяющих храмовые жертвоприношения.
Преемник Иоханана бен Заккай равви Гамалиил-младший увеличил известность Явнеи. Он установил порядок проведения пасхальной трапезы с ее символикой и другие нормы исполнения Торы в новых условиях. Всем евреям было предписано обучать детей грамоте и Торе, начиная с пяти лет. Новые условия жизни в диаспоре требовали приспособления к ним самой Торы. Ученые Иудеи и Парфии (бывшей Вавилонии) разработали свод комментариев к Торе, подробнейшее законодательство, впоследствии, через пять веков, превратившееся в грандиозный литературный памятник — Талмуд.
Евреи диаспоры добровольно признали этих ученых своими духовными вождями и, находясь во враждебном окружении, делали все, чтобы сохранить религию, язык, культуру, память о прошлом и надежды на будущее. Это сохранение и выживание требовало поддержания состояния «народ в народе». Оглядываясь на уникальную историю евреев — единственного народа, сохранившего в течение тысячелетий, несмотря на гонения и погромы, свою религию, язык и чистоту крови, приходится признать, что дерзкий замысел Иоханана бен Заккай вполне удался, тогда как народ-победитель, римляне, как и все другие народы, в потоке истории забыли изначальные религии и языки.
Методом сохранения, согласно Талмуду, была строжайшая изоляция иудеев от всех народов. Множились отлучения. Прекратился приток прозелитов: «Новообращенные — это проказа Израиля». Установленные еще до разрушения Храма «восемнадцать мер» — перечень запретов — сейчас строжайше соблюдаются. Запрещается покупать что-либо у язычников, запрещается говорить на их языке, принимать их свидетельства, их приношения, запрещается приносить жертвы императору, принимать пищу вместе с язычниками, требуется очищаться после контактов с ними и т. д. Другими словами, это были требования абсолютной стерильности евреев во всем и, прежде всего, в духовной сфере.
Изучение Закона становилось освобождением от ненавистного мира: тот, кто подчиняет себя игу Закона, освобождается от ига политики и мира; тот, кто нарушает Закон, достоин проклятия. Детальнейшая регламентация жизни порождала мелочность и формализм. Еврейский ум усыплял себя грезами и истощался в казуистике. Казуисты доводили требования, предъявляемые правоверному иудею, до невыносимых уровней и при этом получали возможность проклинать тех, кто не дотягивал до установленной ими произвольной планки. По их мнению, только так могло проявиться правосудие Господне.
Дух мелочности порождал антипатию у истинно добродетельных людей, для которых формальная сторона всегда является второстепенной. Именно в это время евреи-христиане в Пелле начинают отрываться от Закона, тогда как иудеи неистово цепляются за него. До этого времени слово «фарисей» понималось христианами в положительном смысле, хотя Иисус полвека тому назад и делал фарисеев мишенью своих острых притч. Вспомним, с какой гордостью заявлял Апостол Павел на суде синедриона: «Я фарисей, сын фарисея» (Деян. 23: 6). Брат Господень Иаков и члены семьи Иисуса были верными фарисеями. Новое настроение христиан, порожденное требованиями послевоенного формализма, оказало влияние на смысл слова «фарисей» при составлении Евангелий. Растущее непонимание между евреями-христианами и правоверными иудеями, полемика и появившаяся в связи с этим враждебность придали словам «фарисей» и «иудей» смысл врагов Иисуса.
Изучение Закона как основы основ жизни евреев порождало в некоторых случаях самоуверенность и высокомерие, присущие, впрочем, ученым и нашего времени. В этом смысле характерна молитва молодого иудея, заимствованная из Вавилонского Талмуда: «Благодарю Тебя, Бессмертный, мой Бог, за то, что по твоей милости я посещал школу вместо того, чтобы, как другие, таскаться по базарам. Я встаю в одно время с ними, но для изучения Закона, а не для суетных дел. Я тружусь, как и они, но имею в виду будущую жизнь, тогда как они достигнут лишь могилы» (34).