Евреи, Христианство, Россия

Первой ласточкой в «деле врачей» был арест 18 ноября 1950 г. профессора Этингера Г. К., которому первоначально инкриминировались клеветнические измышления на партийных руководителей А. С. Щербакова и Г. М. Маленкова, вдохновивших якобы политику государственного антисемитизма в СССР. Следователь МГБ Рюмин М. Д. из карьеристских соображений пропустил через пытки профессора и его семью и добился признания в том, что Этингер вместе с рядом еврейских профессоров-медиков по списку, составленному Рюминым, является националистом и распространителем клеветы на национальную политику ВКП(б). После пыток Этингер умер от «паралича сердца», а Рюмин направил список министру госбезопасности Абакумову. Врачей выгнали с работы, но дела заводить на них Абакумов не стал. Тогда Рюмин направил письмо Сталину. В письме он обвинил Абакумова в сознательном утаивании от правительства террористических намерений лиц из списка, умертвивших Щербакова и планирующих умертвить все остальное советское руководство.
Сталин мгновенно оценил возможности данного «дела» и приступил к одной из своих грандиозных мистификаций. 11 июня 1952 г. издается секретное постановление ЦК «О неблагополучном положении в МГБ СССР». Абакумов оказывается за решеткой, Игнатьев становится министром ГБ, а Рюмин его заместителем. Сталин дает санкции на арест лиц из списка Рюмина, к которому постепенно присоединяется весь цвет кремлевской медицины, в том числе лечащий врач Сталина проф. В. Н. Виноградов. Всего по «делу врачей» проходило 37 человек. Из них 28 являлись собственно врачами, а остальные их родственниками. Это — Егоров, Виноградов, Василенко, Коган, Гринштейн, Федоров, Зеленин, Бусалов, Б. С. Преображенский, Н. А. Попова, Б. А. Егоров, Г. А. Каджардузов, Т. С. Жарковская, Вовси, Шерешевский, В. Е. Незлин, С. Е. Незлин, Я. Л. Раппопорт, Э. М. Гельштейн, Г. Х. Быховская, Р. А. Засосов, В. В. Закусов, Фельдман. И хотя в этом перечне большинство составляли русские, было решено придать делу антисемитский характер. Поскольку истязаемые врачи стали «признаваться» в умерщвлении Г. Димитрова, А. Жданова, А. Щербакова, чудовищных планах по отравлению Сталина, Ворошилова, Маленкова, других вождей и планах по отравлению всего советского народа, то «дело врачей» принимает масштаб крупной политической акции. 4 декабря 1952 г. принимаются постановления ЦК «О вредительстве в лечебном деле» и «О положении в МГБ». Арестовывается ряд видных генералов МГБ — евреев: Белкин, Райхман, Н. Эйтингон, Я. Матусов, А. Свердлов, — на совести которых много невинно убиенных, посол И. Майский. Естественно, что врачи, генералы и посол связаны с международными сионистскими кругами и разведками всех стран, о чем они доверительно, хотя и под пыткой, сообщают своим палачам.
Справедливости ради следует отметить, что в основе большинства сталинских процессов всегда лежал некий факт, усиленный затем до размера политической трагедии. Так, например, врач Л. Тимашук действительно обнаружила на электрокардиограмме Жданова инфаркт миокарда в области передней стенки левого желудочка и сообщила об этом лечащему врачу Майорову и профессорам Егорову, Виноградову и Василенко. Тогда электрокардиограммы только входили в практику, и многие медицинские «зубры» не очень верили этим закорючкам. А потому Егоров разрешил Жданову встать с постели и погулять в парке. Виноградов в записке Берии 23 марта 1953 г. признал это с «нашей стороны ошибкой, при этом злого умысла в постановке диагноза и методах лечения у нас не было».
9 января 1953 г. Бюро Президиума ЦК КПСС обсуждает проект сообщения ТАСС об аресте группы врачей-вредителей. Под руководством М. А. Суслова, Д. А. Чеснокова, зав. отделом ЦК, и Н. М. Михайлова, Секретаря ЦК, разворачивается шумная пропагандистская кампания. Врач Л. Ф. Тимашук, написавшая 4 года назад, в 1948 г., письмо начальнику личной охраны Сталина генералу Власику Н. С. об ошибочном лечении проф. Виноградовым Жданова, награждается в Кремле в торжественной обстановке 20 января 1953 г. орденом Ленина. Тогда, 4 года назад, это письмо вместе с материалами о смерти Жданова попало на стол Сталину, и он собственноручно написал на нем: «в архив». Теперь Сталин сообщает членам Бюро Президиума ЦК, что в 1948 г. Абакумов в сговоре с Власиком скрыли от него лично и от руководства партии важный документ, разоблачавший заговор по умерщвлению Жданова. Генерал Власик отправляется в Сибирь на должность начальника лагеря и там без шума арестовывается. В декабре же 1952 г. арестовывается Поскребышев А. Н. Таким образом, Сталин сам лишает себя врача, секретаря и телохранителя, преданно прослуживших ему много лет.
Следуя за полетом своей криминальной фантазии, он подозревает соратников: Ворошилова в связях с английской разведкой, Молотова в связях с ЦРУ, Кагановича в сговоре с сионистами. Только что прошел процесс «сионистских шпионов Америки» во главе с Лозовским и Жемчужиной-Молотовой. Еврейские родственники от первого до третьего колена Молотова, Маленкова, Ворошилова, Андреева, Берии, Хрущева, Кагановича теперь явно указывают вождю на сионистский заговор против него и государства. Однако диапазон подозрений Сталина вовсе не так узок и не ограничивается еврейским элементом. Недаром среди арестованных врачей большинство составляют русские, не говоря уж об Абакумове, Власике и Поскребышеве. Евреи есть лишь первый этап новой чистки рядов, которую замышляет вождь наподобие чистки 1937 г.
В борьбе с соратниками и прежде всего с Берией Сталин рассчитывал опереться на МГБ и партию. Шефу МГБ Игнатьеву Сталин заявил: «Если не добьешься признаний врачей, мы тебя укоротим на голову». Опытный аппаратчик Игнатьев знал, что Сталин при всех условиях «укоротит его на голову», и потому стал вести двойную игру, т. е. сообщать Берии, Маленкову и Хрущеву о планах вождя. Благодаря ей он стал первым шефом тайной полиции СССР, умершим в своей постели (в 1974 г.) с очередным орденом Ленина в придачу.