Евреи, Христианство, Россия

Идеологическое обеспечение победы партии Ленина сводилось не только к монополизированной прессе и устной агитации. В эти годы создаются Коммунистическая Академия, Институт красной профессуры, Институт К. Маркса и Ф. Энгельса, Институт народного хозяйства им. Плеханова. Эти учреждения возглавляли Покровский М. Н., Рязанов (Гольденбах) Д. Б., Смилга И. Т.
В этом кратком обзоре можно перечислить имена лишь наиболее известных участников революции. К тому же упоминание еврейских сподвижников Ленина в отрыве от имен их русских единомышленников, с которыми они работали рука об руку, есть условность, продиктованная заголовком этой книги. Остановимся сейчас на евреях-чекистах 1918 — 1924 гг., повинных в крови множества людей, преимущественно, русских. Эта тема является позорной страницей истории русского еврейства. Подобно тому, как еврейские погромы попали в генетическую память евреев, участие еврейских революционных фанатиков в бессудных расстрелах чекистами русских людей останется в генетической памяти русского народа. Кадровые составы уездных и губернских ЧК тех лет или утрачены, или продолжают храниться в архивах бывшего КГБ. Здесь предстоит еще долгая работа историков. Нам известны лишь данные, приведенные Шульгиным (301), заимствованные им сборника «На чужой стороне», вып. XI, 1925 г. В показаниях некоего Валера, он же Болеросов, «Особой Следственной комиссии на Юге России» приведен список 20 членов Киевской ЧК в 1919 г., с характеристиками чекистов. Список неполный, т. к. общее число сотрудников ЧК колебалось от 150 до 300 человек. В список попали сотрудники, занимающие лишь командные должности. В списке Валера из 20 чекистов 16 — евреи. Возможно, что в других городах Украины и России соотношение евреев и русских в органах ЧК было иным или вообще евреев там не было. Но это не меняет того факта, что евреи-большевики активно участвовали в карательных акциях ЧК, строя «светлое будущее» на крови невинных людей. Слух об их участии в арестах и расстрелах мгновенно распространялся, порождая волну ответного антисемитизма.
Об этом писал патриот России еврейский публицист Бикерман И. М., обращаясь к русским евреям с горькими и жестокими словами, более жестокими, чем все слова, сказанные антисемитами: «…жизнь на протяжении двух материков мнется, гнется, ломается с невозмутимым спокойствием и будничной простотой, точно порошок в ступе готовят. И вот около этой дьявольской лаборатории, тут — наш грех, великий грех русского еврейства.
Нечего и оговаривать, что не все большевики — евреи и не все евреи большевики, но не приходится теперь также долго доказывать непомерное и непомерно рьяное участие евреев в истязании полуживой России большевиками. Обстоятельно, наоборот, нужно выяснить, как это участие евреев в губительном деле должно отразиться в сознании русского народа. Русский человек никогда прежде не видел еврея у власти; он не видел его ни губернатором, ни городовым, ни даже почтовым чиновником. Бывали и тогда, конечно, и лучшие, и худшие времена, но русские люди жили, работали и распоряжались плодами своих трудов, русский народ рос и богател, имя русское было велико и грозно. Теперь еврей — во всех углах и на всех ступенях власти. Русский человек видит его и во главе первопрестольной Москвы, и во главе Невской столицы, и во главе Красной Армии, совершеннейшего механизма самоистребления. Он видит, что проспект св.Владимира носит теперь славное имя Нахимсона, исторический Литейный проспект переименован в проспект Володарского, а Павловск в Слуцк. Русский человек видит теперь еврея и судьей, и палачом; он встречает на каждом шагу евреев не коммунистов, а таких же обездоленных, как он сам, но все же распоряжающихся, делающих дело советской власти: она ведь всюду, от нее и уйти некуда. А власть эта такова, что, поднимись она из последних глубин ада, она не могла бы быть ни более злобной, ни более бесстыдной. Неудивительно, что русский человек, сравнивая прошлое с настоящим, утверждается в мысли, что нынешняя власть еврейская и что потому именно она такая осатанелая. Что она для евреев и существует, что она делает еврейское дело, в этом укрепляет его сама власть…
Еврей вооружал и беспримерной жестокостью удерживал вместе красные полки, огнем и мечом защищавшие «завоевания революции»; по приказу этого же еврея тысячи русских людей, старики, женщины бросались в тюрьмы, чтобы залогом их жизни заставить русских офицеров стрелять в своих братьев и отдавать честь и жизнь свою за злейших своих врагов. Одним росчерком пера другой еврей истребил целый род, предав казни всех находившихся на месте, в Петрограде, представителей дома Романовых, отнюдь не различая даже причастных к политике и к ней непричастных…» (24).
Восстановим детали этого злодейства.
34. УБИЙСТВО ЦАРСКОЙ СЕМЬИ
Оно стоит черным обелиском в разломах русской истории. Тогда, в огне революции, убийство царской семьи прошло почти не замеченным ни в народе, ни в большой политике. Информация о расстреле Царя была заслушана на заседании Совнаркома 18 июля 1918 г. между сообщениями об организации государственной статистики, Красного Креста и Комиссии здравоохранения. Председательствовал Ленин. Внесли в протокол: «Слушали: Внеочередное заявление Председателя ЦИК т. Свердлова о казни бывшего царя Николая II по приговору Екатеринбургского Совдепа и о состоявшемся утверждении этого приговора Президиумом ЦИК. Постановили: Принять к сведению». При этом присутствовали 33 человека, в том числе Бонч-Бруевич, Гуковский, Петровский, Семашко, Винокуров, Соловьев, Троцкий, Альтфатер, Рыков, Стучка, Ногин, Склянский, Чичерин, Карахан и др. Кто-то спросил: «А семью вывезли?» Ответа не последовало, вопрошавший на ответе не настаивал. Так по-будничному авторы особого по своему историческому смыслу насилия сдали в архив еще одно свое преступление. В прессу поступило сообщение о расстреле «одного Николая Романова» и о том, что «семья Романова отправлена в безопасное место» (237). Это же было сообщено и послу Советской России в Германии Иоффе А. А., про которого вождь изрек: «Пусть Иоффе ничего не знает, ему там, в Берлине, легче врать будет» (7).