Евреи, Христианство, Россия

Короткой и победоносной войны не получилось. Военные поражения и экономические неурядицы обострили политические разногласия в обществе, в котором зрело недовольство монархией. 5 мая 1915 г. Николай II решился на самоубийственный шаг, приняв на себя функции Главнокомандующего. До этого он присутствовал на совещаниях Ставки в Барановичах безмолвно, не вмешиваясь в обсуждения, ни в коей мере не ущемляя прерогатив дяди, присутствовал как почетный символ власти. Соответственно, все просчеты и поражения на фронтах не касались морального авторитета Царя. Со своей стороны, дядя и В. Кн. Николай Николаевич, военный профессионал, честолюбивый и волевой человек с крутым характером, отнюдь не бездарно управлял сложным армейским механизмом и при этом всегда был лоялен по отношению к Царю. К легитимной монархии Николай Николаевич относился даже с некоторым мистицизмом. С сентября 1914 г. Императрица Александра Федоровна без всяких оснований стала подозревать Главнокомандующего в желании узурпировать власть. С болезненной страстностью и навязчивостью она пишет мужу десятки писем, в которых сообщает о грозящей Николаю II со стороны В. Кн. Николая Николаевича опасности. В этих известных теперь письмах — ссылки на посланного Богом Друга, придерживающегося единого с ней мнения о Великом Князе и, по-видимому, инспирировавшего эти послания. Попытки старца приехать в Ставку к Государю неизменно пресекались угрозой Главнокомандующего: «Если приедет, прикажу повесить!» Угроза вдохновляла кружок Распутина на дальнейшие интриги, в конце концов приведшие к отставке Главнокомандующего. В армии перемена Верховного не вызвала большого отклика, т. к. фактическим распорядителем армии стал известный и авторитетный ген. Алексеев М. Н. После выхода указа о принятии Государем верховного командования Императрица писала ему: «Это — начало торжества твоего царствования. Он так сказал, и я, безусловно, верю Ему».
Между тем, став Главнокомандующим, Николай II утратил свое центральное положение, и верховная власть распылилась в руках Александры Федоровны и ее окружения. Теперь Царь постоянно пребывает в Ставке, постепенно теряя контроль над ситуацией в стране. Царица-немка, мягко говоря, не пользовалась популярностью в стране. Нельзя воевать с немцами, имея царицу-немку, окруженную то немцами, то темными силами в виде Распутина. Александру Федоровну и Распутина обвиняли в пособничестве врагу, в подготовке сепаратного мира. Ей постоянно привешивают ярлык германофилки, записывая в строку каждый просчет, слух и подозрение. Так было с делом фрейлины Васильчиковой М. А., якобы передавшей Государю три письма от кайзера, в которых тот зондировал почву для примирения с Россией. В дипломатии воюющих держав тайный зондаж — обычное дело. Слухи так и остались слухами. До настоящего времени не найдено документов, порочащих Александру Федоровну подозрением в пособничестве врагу.
Действия правительства, подобранного Царицей с участием Распутина, действительно были некомпетентными и непопулярными. Казалось, что власть разлагается на глазах. В 1916 г. сменилось 5 министров внутренних дел, 3 военных министра, 4 министра сельского хозяйства. Ненависть Императрицы к Думе, фракциям, партиям, воображаемым противникам престола была маниакальной и почти не скрывалась. «В Думе все дураки, в Ставке сплошь идиоты, в Синоде одни только животные, министры — мерзавцы, дипломатов наших надо перевешать, разгони всех, назначь Горемыкину новых министров… Прошу тебя, дружок, сделай это поскорее… поскорее закрой Думу… Газеты всем недовольны, черт бы их побрал, Думу надо прихлопнуть, заставь их дрожать… Докажи, что ты один властелин и обладаешь сильной волей… Сазонов — дурак, Воейков — трус и дурак, посол Демидов — совершенный дурак, Самарин — настоящий дурак, все министры сплошь дураки. Я надеюсь, что Кедринского (Керенского. — А. К.) из Думы повесят за его ужасную речь… я сослала бы Львова в Сибирь… Я отняла бы чин у Самарина, Милюкова, Гучкова и Поливанова — всех их надо тоже в Сибирь…» (192).
Думская либеральная оппозиция на сессии 1 августа — 16 сентября 1915 г. создала Прогрессивный блок под руководством октябристов и кадетов. К блоку примкнули половина членов Госсовета и несколько министров. Требования блока были умеренными: «правительство, пользующееся доверием страны», конец военно-гражданского двоевластия в тылу, политическая амнистия, отмена религиозной дискриминации, автономия Польши. Дума была распущена Царем. Словесные атаки оппозиции от этого не прекратились. Политический климат страны предвещал бурю. На сессии IV Думы 13 ноября — 30 декабря 1916 г. правительство Штюрмера критиковали все. Правые — за бездарность, кадеты — за глупость и измену. Керенский от имени трудовиков требовал отставки «всех министров, предавших страну». В январе 1917 г. Царь отстраняет Штюрмера и заменяет его либеральным князем Голицыным. Но часы самодержавия сочтены. Настроение легальной оппозиции отражалось в безжалостной прессе. Сравнительно невинной статьей была вышедшая еще в конце 1915 г. в «Русских ведомостях» заметка Маклакова «Трагическое положение. Безумный шофер». Под безумным шофером понимался Николай II. Легальной оппозиции кажется приемлемым отстранение от власти Царя путем дворцового переворота с передачей короны Цесаревичу Алексею под регентством В. Кн. Михаила Александровича. В истекающей кровью стране ее элита — дворцовая, парламентская, военная, деловая и интеллектуальная проявляет удивительную беспомощность, склонность к бесплодным дискуссиям и интригам. После убийства Распутина зреет еще один заговор, объединяющий военных, промышленников и думских политиков. Фоном для него служит неустойчивое положение на фронте и утрата рычагов управления страной и армией. Цель оппозиционеров — предотвратить худшее, революцию.