Давний спор славян. Россия. Польша. Литва

Пахари новоосвоенных земель, еще не забывшие вкус свободы, отныне должны были трижды или четырежды в неделю работать «на пана». А в придачу землевладельцы выдумывали все новые и новые службы и повинности, к тому же и королевская казна требовала уплаты за дом, скотину и хозяйство. Но хуже всего приходилось крестьянину, когда магнат сдавал свои владения в аренду — а к этому ненавидимому крестьянами способу управлять своими землями украинские помещики прибегали довольно часто. Условия аренды заключались в следующем: арендатор регулярно выплачивал землевладельцу твердо установленную сумму, а все, что удавалось выжать из крестьян сверх того, забирал себе…
К 1616 г. более половины принадлежавших польской короне украинских земель были арендованы евреями. У одних только князей Острожских было 4 тысячи евреев арендаторов. Вкладывая собственные деньги в аренду и получая ее всего на два три года, они были заинтересованы в получении за столь короткий срок максимальной прибыли, а потому нещадно эксплуатировали и земли и крестьян, вовсе не интересуясь последствиями. Нередко арендатор требовал, чтобы крестьяне работали «на пана» уже не три четыре, а шесть или даже все дни недели, и челядь магната силой выгоняла их в панское поле.
Другой формой аренды стало приобретение монопольного права на производство и продажу табака и алкоголя. Монополист арендатор мог требовать с крестьян любую плату за эти столь высоко ценимые ими товары — и надо ли говорить, что это не прибавляло ему популярности… По выражению английского историка Нормана Дейвича, именно участие евреев в эксплуатации украинского крестьянства польской шляхтой «было главной причиной той страшной расплаты, что не единожды ожидала их в будущем».
А вот типовой договор польского феодала с арендатором: «Дали мы, князь Коширский, лист жиду Абрамку Шмойловичу. По этому арендному листу имеет он, жид, право владеть нашими имениями, брать себе всякие доходы и пользоваться ими, судить и рядить бояр путных, даже всех крестьян виновных и непослушных наказывать денежными пенями и смертию».
Согласно летописи начала XVII в., паны и их арендаторы взимали подати — «дуды, повивачное, огородщизна, подымное, поголовщина, очковое, ставщина, сухотелыцизна, пороховщизна, пересуды и аренды, а сверх того от всякого скота и от пчел девятая часть, от рыбных ловель урочное». «По толкованию самого летописца, дани, взимаемые жидами, были следующие — от играния на дудке, свирели, скрепке и прочее; от детей новорожденных за повияч 200, от всяких садовых и огородных плодов 200, от каждой хаты 5, подушный оклад 10, от вступления в брак 6, от улья пчел 2, от рыболовни, из стодола 10, от ветряных мельниц и жерновов 20, судные посулы, т. е. позов для судящих 29; особо за откуп жидами церквей божиих, а также и всяких питейных статей; пороговщина от каждого рога волового; от рога коровьего — девятая доля».
Религиозная и экономическая эксплуатация поляков не могла не вызвать крестьянских и казацких восстаний в Украине. Перечислю наиболее крупные из них.
1591-1593 гг. Украинский шляхтич Кристоф Косинский поднимает казаков и крестьян. Восставшие захватывают города Белая Церковь, Триполье, Переяслав, Богуслав и осаждают Киев.
1594-1596 гг. Восстание поднимает казацкий атаман Северин Наливайко. Летом 1595 г. восставшие овладели Слуцком, Бобруйском, Могилевом и др. Восстание охватило огромный район от Запорожской Сечи до Могилева и от русской границы на востоке до Луцка и Кременца на западе. Лишь в мае 1596 г. польским войскам удалось подавить восстание. Наливайко был казнен в Варшаве 1(11) апреля 1597 г.
Несколько слов стоит сказать и о малороссийских казаках. Казаки делились на запорожских и реестровых. Официально существование запорожских казаков было признано в 1499 г. в уставной грамоте великого князя Литовского Александра, данной киевскому войску: «Которые козаки з верху Днепра и с иншних сторон ходят водою на низ до Черкас и далей».
С начала 90 х гг. XX в. в Украине делаются попытки доказать, что запорожцы были каким то особым народом. Аналогично в России кое кто пытается доказать, что донские казаки тоже были каким то особым народом — не русским, не украинским, а неведомым. На самом деле в XV-XVI вв. запорожские казаки сами считали себя русскими, говорили и писали по русски с небольшими вкраплениями местных выражений, то есть можно говорить о говоре запорожцев. Запорожские казаки часто уходили на Дон и, наоборот, донские — на Днепр, и никто никого не считал иностранцами.
Прием в запорожские казаки был очень прост — надо было правильно перекреститься и говорить по русски, все равно на каком диалекте. Запорожцы делились на сечевых и зимовых казаков. Первые жили в казачьей столице — Сечи — по куреням. Кстати, столица не всегда находилась на острове Хортица. Сечевые казаки были привилегированной частью запорожского казачества. Только они имели право выбирать из своей среды старшину, получать денежное и хлебное жалованье, участвовать в дележе добычи, вершить все дела войска. Все они были холостыми или по крайней мере считали себя таковыми.
Семейным казакам разрешалось жить вблизи Сечи по балкам, луговинам, берегам рек, лиманов и озер, где появлялись или целые слободы, или отдельные зимовники и хутора. Жившие в них казаки занимались хлебопашеством, скотоводством, торговлей, ремеслами и промыслами и потому назывались не «лыцарями» и «товарищами», а подданными или посполитыми сечевых казаков, «зимовчаками», «сиднями», «гниздюками». Но все, вместе взятые, сечевые и зимовые, составляли одно войско — «арматное стадо», именовавшее себя официально «Славным низовым запорожским войском и товариством», или пространнее: «Войско днепровское, кошевое, верховое, низовое и все будучее на полях, на лугах, на полянках, и на всех урочищах морских, днепровских и полевых, и морской кошевой атаман, старшина и чернь». Московские люди неофициально называли иногда запорожцев низовыми людьми или низовиками.
Запорожцы принципиально не разрешали пересчитывать себя, и сами не пытались этого делать. Поэтому данные, приводимые историками, сильно разнятся. Я же процитирую лучшего знатока казачества Д.И. Яворницкого: «В 1534 г. всех запорожских казаков считалось не более 2000 человек, а в 1535 г. около 3000 человек. В

Герб Войска Запорожского
1594 г. иностранцы насчитывали у них 3000, а они сами показывали 6000 человек. В 1657 г. всего сичевого войска считалось 5000 человек. В 1663 г. стряпчий Григорий Косагов писал в Москву, что запорожские казаки все разбежались по городам, и в Сичи осталось всего лишь 200 человек. В 1675 г. кошевой атаман Иван Дмитриевич Серко (Сирко), задумав большой поход на Крым, собрал 20 000 человек запорожцев и с ними «несчадно струснул» Крым и счастливо возвратился в Сичь. Но это число кажется слишком преувеличенным. В 1727 г. Христофор Манштейн определял всю численность войска запорожского от 12 000 до 15 000 человек. В 1732 г. сами запорожцы показывали, что у них «добрых и вооруженных воинов» наберется до 10 000 человек, а в 1735 г. сообщали, что о «числе всего войска подлинно никак показать нельзя, потому что оно ежедневно прибывает и убывает», но надеются собрать хорошо вооруженных 7000 человек».
Реестровые казаки принципиально отличались от запорожцев. Первоначально их называли также городовыми казаками, потому что они жили в основном в небольших городках юга и юго востока Малороссии. Так, например, в 1600 г. население Канева состояло из 960 мещан и 1300 казаков с семьями.
Точно так же, как и сечевики, городовые (то есть городские) казаки игнорировали какие либо власти, признавая только своих старшин. Но городовые казаки находились в куда большей зависимости от польских властей, чем запорожцы. Начиная с Сигизмунда II Августа польские короли пытались создать из городовых казаков послушные себе части.