Давний спор славян. Россия. Польша. Литва

Шведский король Густав Адольф считал Россию своим потенциальным союзником, но проводить вербовку наемников запретил — ему самому не хватало рекрутов.
Зато Лесли удалось в Германии, Англии и Голландии найти нужное количество наемных солдат. Он заключил договоры с четырьмя полковниками — двумя англичанами и двумя немцами, — которые обязались доставить в Россию четыре полка с общим числом около пяти тысяч солдат. Часть их была набрана в соседних с Голландией немецких областях и стянута к Амстердаму. Один полк, набранный в Англии, состоял целиком из англичан и шотландцев (полк Сандерсона).
Убыль от болезней, смерти, дезертирства была так велика, что до Москвы добралось всего около четырех тысяч наемников, а в Смоленском походе участвовало менее трех тысяч.
Набор наемников иностранцев в Москве не был новинкой — этим занимался еще царь Борис, — но при Михаиле впервые решили учить «иноземному строю» русских ратных людей. Первыми в 1631-1632 гг. были сформированы драгунский (рейтарский) полк под командованием голландца Ван Дама, а также четыре солдатских пехотных полка. Численность личного состава этих пяти полков составляла 9500 человек. Первоначально планировалось в таких полках иметь одну треть иноземцев и две трети русских, но сделать это не удалось, и, кроме офицеров, иноземные отряды состояли сплошь из русских. Полки иноземного строя делились на роты, а старые стрелецкие полки — на сотни.
В июне 1632 г. Михаил и Филарет отправили к Дорогобужу и Смоленску большую рать под началом воеводы, князя Дмитрия Мамстрюковича Черкасского, и князя Бориса Михайловича Лыкова. В эту рать было включено не менее трех тысяч иностранных наемников.
В апреле 1632 г. умер польский король Сигизмунд. Наступило междуцарствие, затем был созван избирательный сейм, начались смуты. Для наступления русских создалась почти идеальная ситуация. И тут внезапно войска остановились: заместничали Д.М. Черкасский и Б.М. Лыков. Михаил с Филаретом направили в войска следственную бригаду в составе князя А. В. Хилкова и дьяка Дашкова для выявления виновных. Таковым оказался Лыков, который «князя Дмитрия Мамстрюковича обесчестил и в государевой службе учинил многую смуту». Тогда Михаил и Филарет «указали князю Дмитрию Мамстрюковичу Черкасскому на князе Борисе Лыкове доправить бесчестье, оклад его вдвое, 1200 рублей». Два месяца в Москве думали, кем бы заменить Черкасского и Лыкова; наконец в августе 1632 г. назначили боярина Михаила Борисовича Шеина и окольничего Артемия Измайлова.
На момент прибытия в армию Шеина там было 32 082 человека при 158 орудиях (151 пушка и 7 мортир). Русским воеводам был дан наказ: «Неправды польскому и литовскому королю отмстить, и города, которые отданы Польше и Литве за саблею, поворотить по прежнему к Московскому государству». Воеводы должны были сначала отправить мобильные отряды к Дорогобужу, чтобы захватить его врасплох. Если же эта операция сорвется, то следовало идти к Дорогобужу всеми полками, но под городом долго не стоять, а действовать иными методами — посылать грамоты к русским жителям города, чтобы они, помня православную веру и крестное целование, послужили своему государю, литовское население побили и город бы сдали. Если же Дорогобуж взять не удастся, то воеводам Шеину и Измайлову велено было оставить под городом младших воевод с несколькими полками, а самим с основными силами идти на Смоленск и действовать там так же, как и под Дорогобужем.
Поход этот был предпринят с целью вернуть Смоленск и Дорогобуж с уездами Московскому государству, поэтому воеводам было крепко наказано «не грабить». Специально для этого ратным людям выдали большое жалованье, а полковникам, ротмистрам и пехоте кормовые деньги должны были выдавать помесячно.
Несмотря на задержку с началом наступления, военное счастье улыбнулось русским. 12 сентября стрелецкий голова князь Гагарин взял Серпейск, а 18 октября полковник Лесли — Дорогобуж. Михаил и Филарет велели Шеину идти из Дорогобужа под Смоленск и приказали всем воеводам, головам и дворянам быть без мест до окончания войны, так как разряды этой войны не будут иметь значения при последующих случаях.
Крепость Белая сдалась князю Прозоровскому. Покорились русским войскам Рославль, Невель, Себеж, Красный, Почеп, Трубчевск, Новгород Северский, Стародуб, Овсей, Друя, Сураж, Батурин, Ромен, Иван Городище, Мена, Миргородок, Борзна, Пропойск, Ясеничи и Носеничи.
Русские отряды подошли к Полоцку. Цитадель взять не удалось, зато был разграблен и сожжен посад, причем московским ратным людям активно помогало местное православное население. То же произошло и с посадами Велижа, Усвята, Озерища, Лужей, Мстиславля и Кричева.
Главные воеводы Шеин и Измайлов осадили Смоленск. Польский губернатор Смоленска с трудом продержался 8 месяцев и к началу августа 1633 г. в связи с нехваткой продовольствия в городе был готов сдаться.
До конца избирательного сейма польские шляхтичи и слышать не хотели о помощи Смоленску. Однако радные паны отправили изрядную сумму запорожцам и крымцам, натравив их таким образом на московитов.
Литовский канцлер Радзивилл отмечал в своих записках: «Не спорю, как это по богословски, хорошо ли поганцев напускать на христиан, но по земной политике вышло это очень хорошо».
Несколько тысяч запорожских казаков во главе с атаманом Гиреем Каневцом вторглись в русские пределы, но 17 июня 1633 г. отряд московских ратников под началом Наума Пушкина нагнал запорожцев в Новгородском уезде. Атаман Каневец и большинство казаков были убиты, а остальные бежали.
Крымцы же принесли России куда больший ущерб. В начале лета 1633 г. поход тридцатитысячного войска возглавил сам хан Джанибек Гирей. Татары опустошили окрестности Тулы, Серпухова, Каширы, Венева и Рязани и даже попытались штурмом взять Пронск, но были отбиты.
Узнав о татарском набеге, многие дворяне дезертировали из под Смоленска. Как писали московские бояре, «…Дворяне и дети боярские украинных городов, видя татарскую войну, что у многих поместья и вотчины повоевали, и матери и жены и дети в плен взяты, из под Смоленска разъехались, а остались под Смоленском с боярином и воеводою немногие люди».
А тем временем польский сейм избрал королем сына Сигизмунда Владислава, ставшего Владиславом IV (г. пр. 1632-1648). Король собрал 23 тысячное войско, 25 августа 1633 г. подошел к Смоленску и встал на речке Боровой в семи верстах от города.
Первым делом Владислав решил выбить русских с Покровской горы, где укрепился полковник русской службы Юрий Маттисон, а рядом в острожке стояли князья Семен Прозоровский и Михаил Белосельский. 28 августа коронный гетман по Зарецкой стороне нижней дорогой двинулся к этому острогу, но был отбит и отошел с большими потерями. В тот же день король по Покровской горе пробрался в Смоленск, откуда осажденные сделали вылазку и заняли шанцы Маттисона, но были вытеснены оттуда стрельцами, присланными Прозоровским и Белосельским.
Утром 11 сентября поляки вновь напали на укрепленный городок Маттисона и на острог Прозоровского. Бой шел почти двое суток. Наконец русские воеводы, посовещавшись с Маттисоном, решили, что городка на Покровской горе им не удержать. Гарнизон городка вместе с полковником отошел к большому острогу русских. При этом много наемников из отряда Маттисона перебежало к ляхам.
Получив донесение об этом, царь Михаил писал Шеину: «Мы все это дело полагаем на судьбы божий и на его праведные щедроты, много такого в военном деле бывает, приходы недругов случаются, потом и милость божия бывает. Ты бы нашим царским делом промышлял, чтоб наряд уберечь, а если окольничему князю Прозоровскому в своих таборах от приходу королевского стоять нельзя и в земляных городах пешим людям сидеть нельзя, то ты бы боярин наш, Михаил Борисович, велел князю Семену Васильевичу [Прозоровскому] со всеми людьми идти к себе в обоз и стоять бы вам со всеми нашими людьми в одном месте».