Давний спор славян. Россия. Польша. Литва

Ради молодой жены Василий ІІІ отступил от старых русских обычаев и первым из московских князей сбрил бороду. Летописец сообщает, что великий князь «возлюбил» Елену «лепоты ради лица и благообразна возраста, наипаче ж целомудрия ради». Ну что касается ее «целомудрия», то тут вопрос остается открытым.
Прошел год, второй после свадьбы, а у Елены признаков беременности не появлялось. Великокняжеская чета зачастила по монастырям. Василий ІІІ не скупился на богатые вклады в монастырскую казну.
И вот 25 августа 1530 г., то есть спустя четыре с лишним года после замужества, Елена родила сына Ивана. Появление долгожданного наследника престола было встречено Василием ІІІ с огромной радостью. Не иначе как помогли молитвы монахов о чадородии княгини. Однако у многих современников на этот счет были серьезные сомнения. Уже тогда начались разговоры о молодом воеводе Иване Федоровиче Овчине Телепневе Оболенском. Ивана с Еленой свела его родная сестра Аграфена Челядина, приближенная великой княгини.
В ночь со 2 на 3 декабря 1533 г. великий князь Василий ІІІ скончался в страшных мучениях. Великая княгиня не присутствовала при агонии мужа. Но, увидев митрополита с боярами, шедших в ее покои, Елена «упала замертво и часа с два лежала без чувств». Увы, длительный обморок Елены был всего лишь данью этикету. Не прошло и сорока дней со смерти мужа, как вся Москва открыто заговорила об ее фаворите Иване Федоровиче Овчине Телепневе Оболенском. В начале января 1534 г. Овчина получил чин боярина.
Молодая вдова и ее фаворит попытались единолично править страной. Единственным методом управления у них были репрессии. 11 декабря, то есть спустя восемь дней после смерти Василия ІІІ, его брат Юрий Дмитровский был взят под стражу вместе с его боярами. Князь Юрий был заключен в ту же камеру, где уморили несчастного внука Ивана ІІІ — Димитрия. Нетрудно догадаться, что и Юрий вскоре там тихо почил. Позже Елена повелела схватить и заключить в темницу и младшего брата мужа — князя Андрея Стародубского. На него надели не только цепи, но и подобие железной маски — «тяжелую шляпу железную». Как видим, у нас был приоритет даже с железными масками. И русская «шляпа железная» оказалась более эффективной, чем знаменитая французская железная маска времен Людовика XIV. В ней узник прожил менее полугода.
Наглость Овчины вывела из себя даже дядю великой княгини, Михаила Львовича Глинского, который был назначен Василием ІІІ главным опекуном при младенце Иване. Однако Елена предпочла фаворита дяде. По ее повелению в августе 1534 г. Михаил Глинский был схвачен, ослеплен, закован в цепи и заключен темницу, где и умер через несколько недель. Сразу же после ареста Глинского, опасаясь за свою жизнь, князь Семен Вельский и Иван Ляцкий бежали в Литву.
3 апреля 1538 г. великая княгиня Елена Глинская умерла. Немецкий барон Герберштейн, живший в Москве и оставивший подробные описания России, утверждал, что ее отравили. Елена не дожила до 30 лет, никакого мора в том году в Москве не было, так что вероятность естественной смерти была мала.
На седьмой день после смерти Елены в Москве произошел государственный переворот, во главе которого стал князь Василий Васильевич Шуйский. Иван Овчина и его сестра Аграфена были арестованы. На Овчину наложили «тяжелые железа», те самые, в которых в 1534 г. умер Михаил Глинский. Через несколько недель Овчина умер от голода. Сестру же его Аграфену сослали на север в Каргополь и насильственно постригли в монахини. Заключенные в правление Елены князья Иван Вельский и Андрей Шуйский были освобождены.
Надо ли говорить, как формировался характер великого князя Ивана, в восемь лет оставшегося полным сиротой, причем не только без родителей, но и без дедушек и бабушек, братьев, дядей и тетей. Мало того, ходили слухи и о его незаконном происхождении — ведь связь Елены Глинской с Иваном Овчиной ни для кого не была секретом. Недаром юный Иван приказал посадить на кол Федора, сына Ивана Овчины, а племянника Ивана Дорогобужского — обезглавить.

Глава 8
ПОСЛЕДНИЕ РУССКО ЛИТОВСКИЕ ВОЙНЫ

Как уже говорилось, на момент смерти Василия ІІІ с Литвой действовало перемирие сроком на один год. Поэтому Сигизмунд и паны радные направили посланника Клиновского к великому князю, но он уже не застал Василия в живых. Елена и ее фаворит Овчина по каким то причинам мира не захотели, но и не объявляли войны.
Итак, срок перемирия истек, и летом 1534 г. гетман Юрий Радзивилл вместе с татарским войском опустошил окрестности Чернигова, Новгорода Северского, Радогоща, Стародубаи Брянска.
Королю Сигизмунду стало известно, что московские бояре настолько конфликтуют между собой, что несколько раз их распри даже переходили в поножовщину. А в Пскове нет войска, сидят только купцы, переведенные из Москвы, да «черные люди» — псковичи, которые часто сходятся на вече, хотя наместники и дьяки им это запрещают, не зная, что они там замышляют.
Очень обрадовался Сигизмунд приезду знатных беглецов — князя Семена Вельского и Ивана Ляцкого. Королю передали, что если он хорошо примет этих беглецов, то следом за ними из Москвы перебегут многие князья и знатные дети боярские, и Сигизмунд богато наградил Вельского и Ляцкого.
Осенью 1534 г. гетман Юрий Радзивилл отправил в Северскую землю войско во главе с воеводой Андреем Немировичем и конюшим дворным Василием Чижом. Они сожгли Радогощ, но были разбиты и отступили от Стародуба и Чернигова. Князь Александр Вишневецкий также потерпел неудачу под Смоленском.
Литовские воеводы встречали активное сопротивление под городами, но не встречали московской рати в поле. В Москве татар боялись больше, чем Литвы, и все войска стояли под Серпуховом. Кроме того, внутренние смуты и распри мешали сбору и движению войск. И только в конце октября 1534 г. московская рать двинулась в Литву. Большой полк вели князья Михаил Горбатый Суздальский и Никита Оболенский; передовой полк — боярин, конюший князь Иван Овчина Телепнев Оболенский. Из Новгорода вел полки князь Борис Горбатый для соединения с князем Михаилом. Но теперь уже московские войска не встретили литовцев в поле и в свою очередь безнаказанно опустошили литовские волости, не дойдя всего 40-50 верст до Вильно. А князь Федор Федорович Овчина Телепнев Оболенский ходил из Стародуба до самого Новгорода Северского.
На следующий год в Москве узнали от лазутчиков о подготовке к походу королевского войска. Навстречу ему из Москвы отправилась рать великая: большой полк под началом князя Василия Васильевича Шуйского и передовой полк во главе с князем Иваном Овчиной Телепневым Оболенским. Главная московская рать должна была взять Мстиславль, а псковские и новгородские войска под началом дворецкого Бутурлина должны были построить город на литовской территории — на озере Себеж.
Литовское войско, избегая решительного сражения, двинулось в другую сторону, то есть на двести верст южнее направления главного удара русских на Мстиславль. Гомель сдался королевским войскам без сопротивления, но Стародуб, где воеводой сидел князь Федор Овчина Телепнев Оболенский, сопротивлялся отчаянно. Тогда немецкие инженеры прорыли подкоп под стены города и одновременно взорвали несколько фугасов. В образовавшийся пролом ворвались литовцы и, согласно летописи, перебили тринадцать тысяч жителей, то есть практически весь город. Сам же воевода попал в плен.
Городок Почеп еще до прихода Литвы был покинут жителями и сожжен русскими войсками. От Почепа войска двинулись назад.
Основная московская рать осадила Мстиславль. Посад был взят, но замок (центральная цитадель) остался в руках литовцев. Постояв несколько недель у Мстиславля и опустошив окрестности, русские ушли.