Давний спор славян. Россия. Польша. Литва

С большим трудом Герберштейну удалось склонить Василия к переговорам, и в сентябре 1517 г. в Москву явились Сигизмундовы послы — маршалки Ян Щит и Богуш. Тут король, державший почти трехлетнюю паузу после Оршинской битвы, вновь решил воевать. Сигизмунд отправил гетмана Константина Острожского с большим войском к псковскому городу Опочке. 6 октября сильный приступ литовцев был отбит великокняжеским наместником Василием Михайловичем Салтыковым Морозовым с большим уроном для осаждающих. Несмотря на это, Острожский не снял осаду с крепости, а распустил отряды для нападений на другие малые псковские крепости — Воронач, Вилье и Красный. Но московские войска, прибывшие на помощь к Опочке, в трех местах одержали победу над неприятелем, а воевода Иван Ляцкий наголову разбил шедший к Острожскому литовский отряд, захватив при этом все их пушки и пищали.
Тем не менее польские послы 29 октября 1517 г. были приняты великим князем в присутствии Герберштейна. Московские бояре потребовали от Литвы и Польши возвращения русских городов Киева, Полоцка, Витебска и других. Ведь недаром Иван ІІІ объявил себя государем всеяРуси. С другой стороны, и Сигизмунд был не только польским королем, но и великим князем Литовским и Русским.
Как писал СМ. Соловьев, «…чем бы ни кончились переговоры [с Литвой], на каких бы условиях на этот раз ни заключен был мир или перемирие, в Москве считали необходимым всякий раз наперед предъявлять права великого князя или царя, потомка св. Владимира, на все русские земли, принадлежавшие последнему, опасаясь умолчанием об этих правах дать повод думать, что московский государь позабыл о них, отказывается от них».
Послы Сигизмунда в ответ потребовали возвращения Смоленска. Герберштейн попытался поддержать их, сославшись на то, что император Максимилиан отдал венецианцам Верону. На что Василий велел ответить: «Говорил ты, что брат наш Максимилиан Верону город венецианцам отдал: брат наш сам знает, каким обычаем он венецианцам Верону отдал, а мы того в обычае не имеем и вперед иметь не хотим, чтобы нам свои отчины отдавать».
Переговоры в Москве затянулись. Тем временем магистр Альбрехт начал боевые действия. Василий послал ему денег, чтобы нанять еще тысячу солдат. В 1518 г. князь Василий Шуйский с новгородскими полками и большим количеством пушек, а брат его Иван Шуйский с псковскими полками выступили в поход к Полоцку. Подойдя к городу, русские войска начали ставить туры и стрелять из пушек по стенам. Вскоре на помощь к осаждающим подошел московский отряд под началом князя Михаила Кислицы. Но гарнизону Полоцка удалось отбиться, а в лагере русских начался голод.
Отряд детей боярских был отправлен на стругах на фуражировку. Когда русские зашли в прибрежную деревню, литовский воевода Волынец внезапно завладел их стругами. Дети боярские кинулись назад к Двине и попытались переплыть ее, при этом многие из них утонули. После этого случая Шуйский снял осаду и увел войска от Полоцка.
В следующем, 1519 году князь Михаил Кислица с новгородцами и псковичами пошел в Литву, под Молодечно и другие городки. Как выразился летописец, «вышли назад к Смоленску все сохраненные богом». Но больше известен поход князя Василия Шуйского от Смоленска, предпринятый в том же году, а также поход князя Михаила Горбатого от границ новгородских и псковских земель и князя Семена Курбского из Северской земли. Эти воеводы ходили к Орше, Могилеву и Минску, дошли до Вильно. Другие московские воеводы ходили к Витебску и Полоцку.
2 сентября 1520 г. в Москве было подписано перемирие на шесть лет. Весь 1521 г. прошел в переговорах, а к концу 1522 г. было подписано очередное перемирие. В значительной степени это было связано с казанским походом Василия ІІІ, описание которого выходит за рамки этой книги. До самой смерти Василия ІІІ в 1533 г. так и не был подписан «вечный мир», его заменили перемирия от 25 декабря 1526 г. и от 24 марта 1532 г.
В заключение главы стоит сказать несколько слов и о судьбе одного из важнейших действующих лиц русско литовских войн — Михаиле Глинском. Как уже говорилось, после неудачного побега в Литву Глинский был отправлен в заточение. Из тюрьмы его вызволила… импотенция Василия ІІІ.
В 1525 г. великому князю Московскому стукнуло 46 лет, а детей у него еще не было. Василий остро переживал это. Один раз он при боярах даже впал в истерику и с плачем говорил: «Кому по мне царствовать на Русской земле и во всех городах моих и пределах? Братьям отдать? Но они и своих уделов устроить не умеют». На что бояре ответили: «Государь князь великий! Неплодную смоковницу посекают и измещут из винограда».
В конце 1525 г. митрополиту и боярам удалось склонить Василия к разводу. 23 ноября власти начали «розыск о колдовстве» великой княгини Соломонии. Действительно, несчастная женщина обращалась к знахарям за помощью от бесплодия.
Теперь Василий ІІІ имел основание предать жену церковному суду как ведьму. Вместо этого он 29 ноября приказал увезти ее в девичий Рождественский монастырь на Трубе (на Рву), где ее принудительно постригли в монахини под именем Софии. Соломония сопротивлялась до последнего. Когда на нее надели монашеское одеяние, она сорвала его и растоптала. Тогда Шинога Поджогин ударил ее плетью. Соломония не могла смириться со своей участью и распустила слух, что беременна. В распространении этого слуха заподозрили вдову Юрия Траханиотова и жену постельничего Якова Мансурова. Женщины утверждали, что слышали о беременности из уст самой Соломонии. Василий ІІІ в гневе избил Траханиотову, а свою бывшую жену немедленно удалил из столицы.
Соломония была заточена в Покровском девичьем монастыре в Суздале. Вскоре по Москве поползли слухи, что в Суздале у Соломонии родился сын Георгий. Гробница таинственного Георгия сохранилась в общей усыпальнице суздальского Покровского монастыря до 1934 г. под видом гробницы Анастасии Шуйской, дочери царя Василия Ивановича, сосланной в монастырь вместе с матерью. В ходе археологических раскопок, проведенных в Покровском монастыре в 1934 г., в предполагаемом месте погребения Георгия в каменном гробике была найдена кукла в одежде из шелковых древних тканей, завернутая в материю и опоясанная пояском с кисточками. Костей в гробике археологи не обнаружили. Реставраторы ткани по типичным для княжеской одежды золотым прошвам отнесли мальчиковую рубашку и другие обнаруженные в гробике ткани к концу XVI в. Это же подтверждал и орнамент на надгробной плите. Полученные материалы доказали, что гробница не принадлежала Анастасии Шуйской. Но все это лишь косвенно подтверждает версию о рождении у Соломонии сына.
А тем временем московские бояре подыскали невесту Василию — Елену Глинскую. В выборе невесты решающую роль сыграли Захарьины и князья Шуйские. Невеста из их кланов не могла пройти, поскольку в этом случае против них ополчилась бы вся московская знать. Поэтому для стоявших у престола Захарьиных и Шуйских идеалом была невеста сирота: отец в могиле, дядя в тюрьме, братья — почти дети. Все были уверены, что брак Василия с красавицей Еленой сохранит «статус кво» при дворе.
Юная красавица Елена пришлась по душе 47 летнему великому князю. Чтобы угодить ей, Захарьин, Шуйские и Горбатые просили освободить из заключения ее дядю Михаила Львовича Глинского. Василий ІІІ нехотя согласился. В феврале 1527 г. Михаил был выпущен на свободу и получил на кормление город Стародуб Ряполов ский. Но М.Ю. Захарьин, М.В. Шуйский и Б.И. Горбатый были вынуждены «поручиться» за Глинского. В случае его нового побега они были обязаны уплатить в казну огромную по тем временам сумму — пять тысяч рублей.