Давний спор славян. Россия. Польша. Литва

От большой любви к отчизне Радзивилл даже решил чеканить собственную монету и выпустил несколько сотен полновесных золотых монет. На них был изображен анфас король Станислав Август и написано: «Кгоі Poniatowsli, kierz laski Boskiey» («Король Понятовский, дурак по Божьей милости»).
Король тоже очень страдал и поэтому еще чаще стал менять любовниц, искал утешения то у ксендзов, то у Вольтера, то в мартинизме. Станислав писал легкомысленные стихи и вполне серьезную монографию об истории наиболее известных в мире алмазах и других драгоценных камнях.
Увы, слишком многие паны считали, что «Польша сильна разборами», и мечтали именно на «разборе» сделать свою карьеру. Среди этих панов были генерал Дзялынский, бригадир Мадалинский, шляхтич Ельский и др. К ним примкнули довольно темные личности, например купец Копотас. Происхождение его неизвестно, родился в Венгрии, в Варшаву прибыл в 1780 г., в 1785 г. вместе с евреем Мазингом основал крупную банкирскую контору и, наконец, в 1790 г. купил себе «шляхетство». Ну как такому шляхтичу не порадеть за отчизну? В том же 1780 г. приехал в Варшаву башмачник Ян Килинский. Как писал СМ. Соловьев: «Молодой, ловкий, красивый, краснобай, Килинский в короткое время приобрел большую известность у варшавских дам, сделался модным башмачником, купил два каменных дома, стал членом магистрата. Будучи самым видным человеком в цехе сапожников, многочисленнейшем из варшавских цехов, Килинский мог оказать восстанию самую деятельную помощь; ксендз Мейер свел его с офицерами заговорщиками».
Заговорщикам нужно было знамя, и им стал 47 летний генерал Тадеуш Костюшко (1746-1817), принадлежавший к небогатому старинному дворянскому роду. В 1769 г. он окончил Варшавскую военную школу и был отправлен во Францию «для повышения квалификации». В течение пяти лет он учился в парижской «Есоіе militarite» (заведение наподобие современной военной академии). В 1774 г. Костюшко вернулся на родину, но, будучи человеком бедным, не сумел сделать карьеру и в 1776 г. уехал во Францию, а оттуда в Америку, которая в то время вела Войну за независимость. За боевые заслуги он в 1783 г. получил чин генерала и орден Цинцинната. В 1784 г. он вернулся в Польшу. Летом 1792 г. Костюшко вступил в армию Иосифа Понятовского. 17 июня 1792 г. его отряд был разбит русским генералом Каховским у деревни Дубенки. За неимением других способных генералов Костюшко стал национальным героем уже в 1792 г.
В октябре 1792 г. Костюшко уехал за границу. Приехав в Париж, он обратился к военному министру Лебрену с просьбой о помощи. Лебрен пообещал деньги и участие Турции в случае польского восстания. Обратим внимание: якобинцы пытались помочь польской шляхте!
Посланцы варшавских заговорщиков нашли Костюшко в декабре 1793 г. в Риме. Долго уговаривать его не пришлось.
В начале 1794 г. командовать русским войском в Варшаве был назначен 56 летний генерал поручик барон Иосиф Игельстром, выходец из немецкой дворянской семьи, жившей в Курляндии. Игельстром был исправным служакой и всегда старательно исполнял чужие приказы, но не способный к самостоятельным действиям. Он долго служил в Польше под началом князя Репнина, но так и не научился разбираться в польских делах.
В довершение всего барон влюбился в одну из первых красавиц Варшавы, графиню Залусскую, урожденную Пиотровичеву. В итоге русский генерал поручик стал игрушкой в руках польской графини. Сразу замечу, что пани Залусская не страдала избытком польского патриотизма, а использовала Игельстрома для решения своих личных дел. Дошло до того, что барон заставил короля Станислава выполнять прихоти графини. Пани не была лишена здравого смысла и вовремя предостерегла Игельстрома о готовящемся заговоре, но он ей не поверил. Да и как мог генерал поручик, да еще и немец, поверить бабоньке сплетнице. На всякий случай он удвоил караулы и велел арестовать нескольких заговорщиков. Но взять удалось лишь Венгерского и Серпинского, остальные были предупреждены и успели скрыться.
Игельстром решил подстраховаться и отправил в Петербург депешу с просьбой послать в Польшу дополнительные силы. Екатерина отправила ему длинное и довольно нудное письмо, суть которого легко передана в словах Суворова: «Бьют не числом, а уменьем». Екатерина писала: «Вы из опытов знаете, что мы почти всегда не столько числом, сколько мужеством и храбростию войск наших побеждали и покоряли наших врагов, почему и почитаем, что найдете достаточным числом войск наших ныне до 10 000 в окружностях Варшавы… к удержанию тишины и повиновения…».
Еще раньше на Гродненском сейме было решено распустить часть польских коронных войск. Некоторые полки были расформированы, а в других уменьшена численность. Офицеры и солдаты, оставшиеся вне службы, стали источником возмущения на местах.
Сигнал к началу восстания подала бригада Мадалинского, стоявшая в Остроленке и подлежавшая расформированию. Получив приказ об этом, Мадалинский отказался его выполнять. Когда генерал Игельстром выслал против него отряд генерала Багреева, Мадалинский выступил с бригадой из Остроленки, перешел прусскую границу и захватил город Солдау. Там хранилось денежное довольствие прусских войск («прусская военная казна»). Прихватив денежки, Мадалинский бросился бежать в Польшу. Перейдя границу, он двинулся к Кракову.
Находившийся в это время в Италии Костюшко, узнав о действиях Мадалинского и об арестах заговорщиков в Варшаве, решил начать восстание, хотя считал его еще не подготовленным, и поспешил в Краков. Весть о приближении Костюшко заставила полковника Лыкошина, командовавшего русскими войсками в Кракове, вывести из города свой отряд.
По прибытии в Краков Костюшко инициаторы восстания собрались в костеле капуцинов и в присутствии большого количества народа торжественно освятили свои сабли. Был составлен акт восстания, а Костюшко провозгласили «наивысшим начальником всех сил народной обороны». Ему были даны неограниченные полномочия диктатора.
Став открыто во главе восстания, Костюшко издал манифест ко всему польскому народу, призывая всех «спешить с оружием под знамена отчизны» и жертвовать на общее благо деньги, припасы, лошадей и другое имущество.
Для подавления мятежа Мадалинского Игельстром выслал отряд генерала Тор масова (5 тысяч человек при 18 пушках). Стремительным маршем Костюшко с отрядом повстанцев, сформированным в Кракове, двинулся на соединение с бригадой Мадалинского. После соединения обоих отрядов Мадалинский признал главенство Костюшко. Поляки заняли сильную позицию близ деревни Рацлавицы и хорошо окопались. У Костюшко было до четырех тысяч бойцов и 12 пушек.
Утром 4 апреля 1794 г. генерал Тормасов атаковал поляков, однако все атаки русских были отбиты, а затем Костюшко сам перешел в наступление и заставил русских отступить; трофеем повстанцев стали все восемнадцать русских пушек.
Эта победа вызвала всеобщее ликование в Польше. Под знамена Костюшко начала стекаться польская молодежь. Окрыленный успехом, он решил идти на Варшаву.
Между тем польские заговорщики в Варшаве и Вильно назначили день восстания на 6 (17) апреля. Ночью с 5 на 6 апреля заговорщики раздавали деньги деклассированным элементам («черни»). Один только Килинский раздал шесть тысяч злотых. Частям коронных войск, дислоцированным в Варшаве, их офицеры объявили, что русские войска ночью нападут на польский арсенал и пороховые склады.
В Варшаве в четыре часа утра 6 апреля отряд королевской конной гвардии внезапно вылетел из казарм и атаковал русский пикет, который стоял с двумя пушками между казармами и железными воротами Саксонского сада. Пикет выстрелил два раза из пушек и отступил перед более сильным противником. Отряд, подрубив колеса у пушек, возвратился в казармы. Затем выехала вся конная гвардия: два эскадрона направились к арсеналу, два — к пороховому складу.