Давний спор славян. Россия. Польша. Литва

Узнав о бегстве короля, Миних страшно разгневался (или сделал вид) и велел возобновить обстрел города. Спектакль продолжался несколько часов, после чего граф согласился на капитуляцию.
Выражение «спектакль» я употребил не для красного словца. На 18 июня 1734 г. русские потеряли под Данцигом не менее двухсот офицеров и восемь тысяч солдат. Данные о числе раненых и больных в русском войске отсутствуют, известно лишь, что половина генералов были больны. Ясно, что выбывшие из строя исчислялись тысячами.
К 18 июня траншеи осаждающих находились в 350 метрах от передовых польских укреплений и в 725 метрах (340 саженях) от крепостных стен. Надо ли говорить, что осажденные при желании могли держаться еще долго и нанести урон русским и немцам (саксонцам). Наконец, французы могли отправить к Данцигу эскадру и десант во много раз больший, чем в мае 1734 г. Понятно, что у Людовика XV вопрос упирался лишь в целесообразность выделения столь больших сумм ради польских дел.
Прусский король Фридрих Вильгельм I требовал, чтобы за его нейтралитет в войне польский король Август ІІІ передал Пруссии Курляндию и Померанию. Лишь падение Данцига положило конец его претензиям. Затянувшаяся осада могла привести к втягиванию в войну Пруссии. Поэтому Миних и его генералы были до смерти рады, узнав о намерении магистрата капитулировать. Официальная сдача города прошла 19 июня. Все поляки, находившиеся в городе, согласились принять присягу Августу ІІІ.
По приказу Миниха солдаты арестовали королевского примаса графа Потоцкого и маркиза де Монти. Оба были отправлены в Торн.
Данциг должен был отправить в Петербург торжественную депутацию из самых знатных граждан по выбору императрицы с просьбой о всемилостивейшем прощении. Город обязался не принимать никогда в свои стены неприятелей императрицы и заплатить ей за военные издержки миллион ефимков. За то, что во время осады против военного обычая звонили в колокола, город должен был заплатить 30 тысяч червонных; за уход Станислава Лещинского — миллион ефимками, если не предоставит беглеца в четыре недели.
Пока основные силы русской армии осаждали Данциг, небольшие отряды русских вели бои почти по всей Польше со сторонниками короля Станислава. Успех был полностью на стороне русских.
Кристоф Манштейн так описал ситуацию: «Я уже выше говорил, что почти все паны королевства и большая часть мелкой шляхты пристали к партии этого государя [Станислава Лещинского]. Они набрали много войска, которым наводнили весь край; но главным их делом было грабить и жечь имущество своих противников, принадлежавших к партии Августа, а не воевать с русскими. Все их действия клонились к тому, чтобы беспокоить войска бесполезными походами, к которым они их время от времени принуждали. Они собирались большими отрядами в нескольких милях от русских квартир, жгли поместья своих соотечественников и распространяли слух, что намерены дать сражение, как скоро завидят неприятеля; но как только неприятель показывался вдали, не успевал он сделать по ним два выстрела из пушки, как поляки обращались в бегство. Ни разу в этой войне 300 русских человек не сворачивали ни шагу с дороги, чтобы избежать встречи с 3000 поляков; они их били каждый раз.
Не так везло саксонцам: поляки частенько их побивали и потому презирали, тогда как к русским они питали сильный страх».
Эту оценку можно было бы считать субъективной и конъюнктурной, пока Манштейн находился на русской службе, но свои воспоминания он писал в Германии, после бегства из России, где был приговорен к смертной казни через повешение. Так что искажать факты в пользу русских ему явно не имело смысла.
Несколько месяцев о короле Стасе не было слышно, по Польше ходили слухи, что он бежал в Турцию. Объявился же он в Кенигсберге, где прусский король предоставил ему для пребывания свой дворец. Отсюда в августе 1734 г. Станислав Лещинский отправил манифест, призывавший к генеральной конфедерации, которая и сформировалась в Данциге под предводительством Адама Тарло. Но эта конфедерация не надеялась на собственные силы и отправила Ожаровского великим послом во Францию просить сорокатысячное войско и денег на его содержание, а также о привлечении Турции и Швеции к войне с Россией и о нападении на Саксонию, чему конфедераты обещали содействовать со стороны Силезии.
Люблинский воевода Тарло начал было весной 1735 г. боевые действия в Великой Польше, но ни французы, ни шведы, ни пруссаки на помощь к нему не пришли. В результате при приближении русских войск ополчение Тарло разбежалось.
Зато в Европе из за Польши началась большая война. Людовик XV объявил войну австрийскому императору Карлу VI. Францию поддержали Испания и Сардинское королевство. Союзники захватили районы Неаполя и Милана, Сицилию и Ломбардию.
Две французские армии двинулись в Германию. Ряд германских государств (Бавария, Кёльн, Пфальц и др.) приняли сторону Людовика XV. Французы заняли Лотарингию, овладели Келем и Филипсбургом.
Австрия срочно попросила Россию о помощи. 8 июня 1735 г. двенадцатитысячная русская армия под командованием Ласси двинулась из Польши в Силезию и далее к Рейну, на соединение с австрийской армией принца Евгения Савойского. 15 августа русские войска соединились с австрийскими и были дислоцированы между Гейдельбергом и Ладебургом. Из 25 тысяч солдат Ласси довел лишь 10 тысяч, часть из 15 тысяч заболели, а большинство дезертировали. Однако само по себе появление на Рейне русской армии вызвало шок во Франции — русские так далеко никогда не заходили. (Во второй и последний раз они появятся там в 1814 г.) В итоге участвовать в боевых действиях армии Ласси не пришлось, поскольку в ноябре 1735 г. французы попросили перемирия. За этот поход Ласси получил от Анны Иоанновны звание фельдмаршала.
25 декабря 1734 г. в Кракове состоялась коронация Августа ІІІ, а Станислав Лещинский уехал из Кенигсберга во Францию и больше не возвращался в Польшу. В Нанси он основал школу для польских юношей и занялся литературной деятельностью. В 1766 г. неудачливый король Стась скончался.
Боевые действия русских войск в Польше в 1733-1735 гг. наши историки принципиально не желают считать войной. Тем не менее читатель видит, что по масштабам боевых действий и потерям обеих сторон эти события являются европейской войной средней степени XVIII в. Причем войной русских и немцев (саксонцев) против поляков, а не помощью «законному» королю Августу ІІІ в борьбе с французами, как представляют это некоторые историки.

Глава 2
СТАНИСЛАВ ПОНЯТОВСКИЙ И ЕКАТЕРИНА ВЕЛИКАЯ

Сейчас мы вплотную подошли к эпохе разделов Польши. Актуальность этой темы не исчезает уже два с половиной века. Польские и западноевропейские историки все это время ищут виноватых в разделе Речи Посполитой. В числе «злодеев» оказались Богдан Хмельницкий, монархи Пруссии, Австрии, России и другие, вплоть до… Молотова и Риббентропа. Когда так много виноватых, поневоле задумаешься и о жертве.
Как уже говорилось, деградация Польского государства началась еще в XV в., а в XVII в. Речь Посполитую можно было считать государством с очень большой натяжкой. Все те бесчинства, о которых говорилось в главе «Казацкие войны 1580-1653 гг.», не только не прекратились, но и усилились. Сильный пан мог отнять у более слабого соседа землю, хлопов, любимую женщину, и без оглядки на королевскую власть. Говоря современным языком, паны жили не по законам, а «по понятиям».
Крупные магнаты прекрасно знали французский язык и литературу, их жены и дочери одевались по последней парижской моде, но это не мешало «его светлости» по своей прихоти устроить виновному или невинному человеку такую казнь, от которой содрогнулись бы и отцы инквизиторы, и Малюта Скуратов. Замечу, что в России в царствование Елизаветы Петровны не было приведено в исполнение ни одного смертного приговора.