Давний спор славян. Россия. Польша. Литва

Однако верные царю малороссийские казаки не воспользовались уходом поляков, а затеяли тяжбу, кому быть гетманом. В апреле 1661 г. у Нежина собралась рада, но выбрать гетмана не смогли. Часть казаков была за Якима Самко, часть — за нежинского полковника Василия Золотаренко. В итоге положили «отдать гетманское избрание на волю царскую, кого государь пожалует в гетманы».
В Москве бояре плохо разбирались в ситуации в Малороссии и не знали, кому отдать гетманскую булаву. Ситуацию сильно усложнил и Юрий Хмельницкий, приславший царю покаянное письмо, где утверждал, что его принудили к союзу с ляхами полковники изменники, а он, Юрий, по прежнему желает «быть в подданстве Вашего царского величества».
Однако с подходом в начале июня 1661 г. польского войска и татар любовь к царю у Юрия Богдановича как то пропала. 12 июля шеститысячное войско, состоявшее из казаков, поляков и татар, внезапно напало на казаков Якима Самко, стоявших табором в трех верстах от Переяслава. Битва длилась с полудня до ночи. А на следующий день к Самко подошел отряд московских ратных людей, что позволило казакам в полном порядке отойти к Переяславу. Хмельницкий осадил Переяслав, но Самко внезапно пошел на вылазку и поразил неприятеля. Хмельницкий отступил к Каневу.
Кременчугские казаки изменили царю и 23 июня впустили в город две тысячи казаков Хмельницкого, но пятьсот человек московского гарнизона вместе с мещанами засели в малом городе и отбили осаждавших. Узнав об этом, князь Ромодановский немедленно выслал в Кременчуг десятитысячное московское войско. 1 июля войско уже было под стенами города и атаковало осаждавших. Осажденные со своей стороны пошли на вылазку, в результате казаки Хмельницкого потерпели полное поражение и Кременчуг был спасен.
В Каневе и Черкассах стояли московские войска. Но вскоре ситуация изменилась. Хмельницкий с татарами под Бужином разбил московский отряд под началом стольника Приклонского и 3 августа прогнал его за Днепр. Хмельницкий доносил королю, что 1 августа под Каневом было истреблено более трех тысяч царского войска, под Бужином погибло десять тысяч, казаки и татары взяли семь царских пушек, множество знамен, барабанов и другие военные трофеи.
Ромодановский приказал отходить, но крымский хан Камиль Мухаммед Гирей, переправившись со своими татарами через Сулу, нагнал Ромодановского, разбил его, взял 18 пушек и весь лагерь. Князь с остатками войска ушел в Лубны.
Вторая половина 1662 г. и первая половина 1663 г. прошли в Украине бурно, но крайне бестолково. У поляков и русских было мало сил, татары предпочитали заниматься грабежом, а на Левобережье промосковски настроенные полковники устроили между собой настоящую грызню.
Наконец 18 июня 1663 г. близ Нежина состоялась генеральная рада в присутствии специального посланника царя князя Данилы Великого Гагина. СМ. Соловьев так описал эту раду: «Не дали еще Гагину дочитать царского указа о гетманском избрании, как с одной стороны раздались крики: «Брюховецкого!», а с другой: «Самка!», но за криками следовала драка: запорожцы Брюховецкого кинулись на приверженцев Самка; бунчук наказного гетмана был сломан, он сам едва мог выдраться из толпы и скрыться в шатер царского воеводы; несколько человек было убито; победители запорожцы столкнули Гагина с его места и выкрикнули своего кошевого гетманом. Гагин, однако, не дал Брюховецкому утверждения от имени царского: Самко объявил ему, что гетманство Брюховецкого, приобретенное насилием, не есть законное, что ни он, ни Войско не признает его гетманом и что необходимо собрать новую раду. Рада была созвана, но Самко не получил от нее никакой выгоды, потому что приверженцы его перешли на сторону Брюховецкого, провозгласили его гетманом и стали грабить возы своей старшины… После этого нового избрания, против которого нельзя было ничего сказать, Гагин дал булаву Брюховецкому. Запорожцы праздновали свое торжество трехдневным убийством: гибли неприязненные Брюховецкому полковники, и их место заступали запорожцы. Новый гетман отправил в Москву благодарственное посольство и, вместе с Мефодием, по прежнему твердил об измене Самка и Золотаренко; обвиненные отданы были на войсковой суд по древнему обычаю казацкому: судьями были враги победители, которые и приговорили побежденных к смертной казни; приговор был исполнен в Борзне 18 сентября».
Замечу, что ситуация в занятых московскими войсками областях Малороссии была осложнена не только распрями между полковниками — искателями гетманской булавы, но и экономическими факторами. Так, большую настороженность казаков и мещан вызвало введение царем Алексеем медных денег. В 1656 г. в царской казне недостало денег на жалованье ратным людям, и Алексей по совету Федора Ртищева велел чеканить медные деньги, имевшие нарицательную стоимость серебряных. В 1657 и 1658 гг. эти деньги действительно ходили как серебряные, но с сентября 1658 г. стали падать в цене: серебряный рубль стал стоить шесть медных рублей. К марту 1659 г. за серебряный рубль уже просили десять медных, а в 1663 г. — двенадцать. Наступила страшная дороговизна, указы, запрещавшие поднимать цены на необходимые предметы потребления, не действовали. Развелось множество фальшивомонетчиков. Им рубили руки, позже стали рубить и головы, но это не помогало.
В Москве 25 июля 1662 г. произошел Медный бунт. Стрельцам удалось его подавить, но при этом было убито и утонуло в Москве реке несколько сотен человек.
В Малороссии царь тоже велел выдавать войску жалованье медными деньгами, но купцы и мещане отказывались их брать. Так, в Киеве за двадцать медных рублей давали один серебряный, а в Смоленске воевода для предупреждения побегов солдат и стрельцов, недовольных выплатой жалованья медными деньгами, велел вообще не выпускать их за городские ворота.
Надо ли говорить, что медные деньги вносили серьезную рознь между москалями и малороссами. И это при том, что финансовое положение России не было критическим. Царь вполне мог платить войскам, находившимся за границей, серебром, но ни он, ни бояре не понимали специфики ситуации в Украине. Ни до Алексея, ни до его сына так и не дошло, что вещи, допускаемые в задавленной самодержавием России, не пройдут со свободолюбивыми казаками и что грошовые приобретения позже могут обернуться миллионными убытками вследствие противостояния казачества. Это в равной степени касается и Малороссии, и Запорожской Сечи, и Дона.
Польский же король ухитрился собрать деньги и заплатил золотом войску Жеромского, дислоцированному в Белоруссии. Результаты не заставили себя ждать — к началу 1662 г. русские потеряли Гродно, Могилев и Вильно.
Разумеется, дело решили не только деньги, но и умение воевод. Так, в мае 1662 г. из города Корбина вышел полковник Статкеевич с отрядом конницы и пятнадцатью хоругвями старой королевской пехоты. Ему была поставлена задача не допустить подхода подкреплений русским гарнизонам Быхова и Борисова, осажденным поляками. Узнав, что из Смоленска к Быхову идет московское войско с казной и запасами, Статкеевич послал свое войско на перехват. В пяти верстах от Чаус, между реками Проней и Басей, поляки Статкеевича атаковали русских, но вместо стрельцов или конницы из дворянского ополчения ляхи нарвались на русских солдат «иноземного строя» под командованием генерал майора Вильяма Друмонта. В ходе упорного боя все пятнадцать пехотных хоругвей были уничтожены «до единого человека, конницу победители топтали на 15 верстах и взяли в плен 70 человек».
Однако успех этот был частным и не мог переменить ситуацию в пользу Москвы. Поляки знали, что пехота из за скудного жалованья, да еще медными деньгами, начала перебегать из московских полков, что солдаты бегут из самой Москвы и из украинских полков, бегут в степи и в Сибирь.